Чтение онлайн

— Реформы неоправданно дороги, а ты не желаешь никого слушать, — возразил ему Хауэтт, когда президент ФИА заявил о сокращении издержек в кратчайшие сроки.

Мосли понял, что устал от постоянных придирок. «Они смотрят мне в глаза и лгут, ничего не стесняясь», — подумал он на парижской встрече в июне 2004 года и тут же объявил:

— Надоело. Я ухожу в отставку.

К его удивлению, «Берни не стал просить, чтобы я остался. Он, кажется, был скорее рад и только волновался, кто же придёт мне на смену». На самом деле его уход и последующая неразбериха вовсе не привлекали Экклстоуна, но даже Мосли было не под силу прочесть его мысли. В размышлениях Экклстоуна эмоциям почти никогда не находилось места.

В переговорах по Сильверстоуну он руководствовался таким же холодным расчётом. Прошло два года, а Союз автогонщиков работал с черепашьей скоростью.

— Я бываю на автодромах всего мира. В Сильверстоун мне и приезжать-то противно, — заявил он руководству СБА и предупредил: если трассу не перестроят в соответствии с требованиями современности, то он просто откажется от своих обязательств.

Брандл заявил, что Экклстоун сводит с ними счёты. Представитель СБА жаловался на то, как тяжело идут переговоры: Экклстоун вечно уходит от ответа и затягивает подписание документов. Однако того жалобы не волновали. Он передал СБА макет «реконструированного» Сильверстоуна, однако сомневался в способности Брандла правильно распорядиться сотней миллионов фунтов, которую он раздобыл для них после неудачи Фрэнка Лоу. В соответствии с требованиями Экклстоуна правительство выделило часть денег на ремонт прилегающих к трассе дорог, однако Мосли, чувствуя, что сроки всё равно будут сорваны, ввёл на 2002 год ограничение в 60 тысяч зрителей. На Гран-при удалось продать всего пять тысяч туров вместо обычных тридцати. Вдобавок в день гонки над Сильверстоуном стоял густой туман. Вертолёт Экклстоуна не смог приземлиться, а его самого стюард не узнал в лицо и отказывался пропустить.

«Не Гран-при, а сельская ярмарка», — ругался он, особенно проклиная главного организатора Роба Бейна. Бейн пытался что-то объяснить в пресс-центре, но Экклстоун его оттуда выгнал и отозвал аккредитацию. Бедняга не смог даже попасть на гонку, которую сам же и организовал. Вскоре Бейн подал в отставку.

— Просто возмутительно, — жаловался секретарь Союза автогонщиков Марти Колвилл. — Но он так со всеми обращается.

После той гонки Экклстоун и «Октагон» обещали выделить 42 миллиона долларов под так называемый генеральный план по перестройке автодрома согласно современным стандартам. Предполагалось сначала реконструировать паддок, потом парковки и, наконец, здание, где собирался Союз автогонщиков. Брандл же, вопреки их плану, построил только новое здание, лишь подтверждая жалобы Экклстоуна на некомпетентность руководства.

Экклстоун заявил Брандлу: «Формула-1» сделала для Англии куда больше, чем Англия для «Формулы-1». В ответ Брандл и Джеки Стюарт раскритиковали его в интервью «Дейли телеграф». Экклстоун редко уклонялся от драки и теперь в шутку предложил мэру Лондона Кену Ливингстону провести пробный заезд «Формулы-1» на Риджент-стрит.

На устранение недостатков Сильверстоуна Джеки Стюарту уже без всяких шуток был дан срок до августа 2003 года. Он обратился за поддержкой к Тони Блэру.

— Я дожидаться не буду, — заявил Экклстоун. — Если к середине августа они не возьмутся за дело, мы распрощаемся. Проще некуда.

— Не знаю, почему господа Мосли и Экклстоун относятся с таким предубеждением именно к нашему автодрому, — возразил Стюарт. — Зато я знаю другое: налицо явная предвзятость. Их высказывания о Сильверстоуне уже ни в какие ворота не лезут.

В 2004 году СБА получил от Экклстоуна и «Октагона» 42 миллиона долларов, однако так и не продал земельные участки вокруг автодрома, чтобы, как договаривались, на вырученные 150 миллионов фунтов построить трибуны и паддок. Устав от бесконечных споров, «Октагон» в апреле 2003 года заплатил Экклстоуну (точнее, ФОА) 93 миллиона долларов и отказался от своих обязательств по контракту. В общей сумме «Интерпаблик» (американский учредитель «Октагона») потерял на этом около 500 миллионов фунтов, а Экклстоун стал ещё богаче.

— Боже, как я просчитался, — причитал Лоу. — Экклстоун всё же поразительное существо. Он придумывает такое, что обычному человеку никогда на ум не придёт.

Босс «Интерпаблик» Фил Гайер называл инвестиции в «Формулу-1» «главной ошибкой в своей жизни», и Экклстоун, хоть он и заработал на этой операции, разделял негодование Гайера. В Шанхае, Бахрейне и Малайзии примерно тогда же построили новые автодромы, причём дешевле.

Впрочем, пока глава «Формулы-1» нахваливал новые трассы, публика ругала унылые творения Тильке за низкие скорости, трудность обгонов и недостаток острой борьбы. Экклстоун пропускал критику мимо ушей. Его больше интересовал собственный бизнес, для которого настал момент истины. Чемпионат состоял из девятнадцати этапов, и, чтобы найти место для новых гонок в Азии и на Ближнем Востоке, пришлось отказаться от Гран-при Австрии и Португалии. Неясна была судьба одного из немецких этапов и гонки в США. С появлением новых автодромов в Южной Корее, Абу-Даби и Индии из календаря исчезнут ещё два этапа. Экклстоун заявил, что рассматривает кандидатуру Сильверстоуна.

Поднялся вполне ожидаемый шум. Истинные ценители автоспорта указывали, что интерес к «Формуле-1» в странах Востока крайне низок. Традиционалисты ворчали, что на бездушных и пустых азиатских автодромах публику придётся специально развлекать — ведь там нет настоящих болельщиков, однако Экклстоун был неумолим.

— Мне плевать, ходит хоть кто-то на автодром или нет, — говорил он Рону Шоу. — Телевидение и так всё покажет.

Говорили даже, что он готов рисовать людей на трибунах — лишь бы картинка в телевизоре смотрелась лучше.

Знай критики, что Абу-Даби, Сингапур и Корея приносят «Формуле-1» по 45 миллионов долларов в год, они бы, по мнению Экклстоуна, поутихли. Даже Монтеземоло должен быть благодарен за продвижение на Восток — ведь теперь эмблема итальянской команды красовалась на огромном парке развлечений в Абу-Даби, призывая жителей стран Персидского залива отдать должное «Феррари». Деньги могли окончательно скрепить их союз с Монтеземоло, однако итальянец, приветствуя успехи Экклстоуна, всё ещё цеплялся за возможность раскола. Джеки Стюарт надеялся, что Монтеземоло рано или поздно сместит Экклстоуна, и уговорил Союз автогонщиков не выполнять его требований. Даже Деннис не одобрял подобную тактику и объяснял Стюарту, что Экклстоун никуда не денется. Однако шотландец, к его удивлению, совсем обезумел.

Нелюбовь Джеки Стюарта к Экклстоуну привела к расколу в правлении СБА. Победил Стюарт. Получив карт-бланш на борьбу с Экклстоуном, он отказался подписать семилетний контракт на 16 миллионов в год и выдвинул встречное предложение: 10 миллионов и соглашение на три года. Экклстоун был сыт по горло перебранками членов СБА и их неспособностью выполнить обязательства по модернизации автодрома, не говоря уж о растрате полученных от него и «Октагона» 42 миллионов. Он неожиданно отменил Гран-при Великобритании 2005 года.

— Мне очень жаль, что от Гран-при Великобритании пришлось отказаться, но речь идёт о коммерческих обязательствах, и я должен быть совершенно беспристрастен, — заявил он в конце сентября 2004-го и назначил крайний срок для подписания контракта: 10 октября.

— Сколько ты хочешь? — спросил Деймон Хилл, перешедший к тому времени в Союз автогонщиков.

— Мне плевать. У вас будет всё — нужно лишь платить больше, чем можете.

Грибковски нервничал. Монтеземоло всё агитировал за ГПЧМ, а Экклстоун поговаривал о том, чтобы отделиться самому, забыв про «Договор согласия». Однако через два месяца после объявленного им же крайнего срока Берни всё же капитулировал и согласился на пятилетний контракт с ежегодной выплатой 6,4 миллиона фунтов. Редкий случай — Экклстоуна оставило всегдашнее хладнокровие, и он подал в суд на Джеки Стюарта, утверждавшего в радиоэфире «Би-би-си», будто бы Берни не сдержал данное министру спорта слово. Судиться по такому поводу — это как подпрыгнуть от укуса блохи. Экклстоуну же предстояло бороться за собственный бизнес.

Юрист Грибковски Александра Иррганг ежедневно бомбардировала Сашу Вудвард-Хилл запросами всевозможных фактов, цифр и документов. Та получила приказ предоставлять информацию лишь в крайнем случае и упорно сопротивлялась блицкригу. В ответ на разнообразные уловки Вудвард-Хилл Иррганг слала целые простыни факсов лично Экклстоуну — электронной почтой тот не пользовался. Немка требовала информации, а Экклстоун всё больше раздражался. Он ежедневно звонил Грибковски, но тот переводил все звонки на Иррганг.