Чтение онлайн

Она снимает крышку с шейкера и делает маленький глоток напитка. Она морщится.

— Ну, он точно безвкусный. Это поможет мне с тренировкой?

Я киваю, пытаясь не обращать внимания на короткую пижаму, лежащую на её кровати. Она бледно — лавандового цвета, и я, вероятно, попаду в Ад только за то, что заметил её. Эта женщина — моя коллега, кем бы мы ни притворялись на публике. Я бы не стал так пялиться на вещи Беллы или Дианы, так что, чёрт возьми, со мной такое?

Элли делает мою задачу притвориться, что пижама невидима, практически невыполнимой. Она садится на кровать рядом с ней и зашнуровывает кроссовки. Затем она поднимает на меня взгляд, и я понимаю, что она всё ещё ждёт моего ответа.

— Да, это поможет тебе продержаться до завтрака, — быстро говорю я. — Тренироваться на полный желудок — плохая идея, но этого будет как раз достаточно, чтобы ты не почувствовала слабости, как вчера.

Я потираю затылок, гадая, не слишком ли много раскрываю. Я заметил её вчера — как только вошел в тренировочный зал с Дианой — и с трудом удержался, чтобы не броситься к ней, когда она покачнулась. Я был почти у дверей студии, и я бы устроил шумиху из ничего, так как Белла и Диана обе были там, чтобы поддержать её. Теперь она смотрит на меня с интересом, как будто я любопытный экземпляр, который она изучает под микроскопом, и мне это не нравится.

Поворачиваясь, чтобы уйти, я добавляю:

— И не забывай пить достаточно воды.

Она следует за мной до двери, затем дергает меня за футболку, чтобы остановить.

— Подожди.

Я смотрю вниз, и в узком проходе комнаты она стоит так близко, что я вижу веснушки на её носу и щеках, слабые коричневые точки, которых я раньше не замечал. Мои пальцы зудят от внезапной потребности прикоснуться к ним, поэтому я сжимаю руку в кулак и сильно сжимаю его.

— Мне нужно проверить, чисто ли в коридоре, — бормочет она, затем проходит мимо меня и открывает дверь. Она высовывает голову. — Всё чисто. Ты можешь идти.

Я поднимаю брови.

— К чему такая секретность? Разве мы не должны быть вместе?

Уничтожающий взгляд, который она бросает на меня, действительно впечатляет.

— Да, но не сейчас. У нас даже не было настоящего свидания. Если бы кто — нибудь увидел, как ты выходишь из моей комнаты утром, они бы просто подумали, что ты соблазнил меня, очередная интрижка, и все сочли бы меня лёгкой добычей, — затем она бросает на меня многозначительный взгляд, как бы говоря “Кыш”.

— Чёрт возьми, Кин, — жалуюсь я, но она закрывает за мной дверь, так что у меня нет другого выбора, кроме как направиться к лифтам.

Немного больно слышать, как она критикует мои интрижки. Их было даже не так много. Я не такой, как Барклай, который переспит с первой встречной. Честно говоря, я не знаю, где он находит время или энергию.

Но я не могу оставить Элли с этими мыслями. Пока я жду лифта, достаю телефон и отправляю ей сообщение.

Я:

«Нам следует обсудить наше поведение на публике.»

Я прислушиваюсь к слабому писку её телефона позади меня, но, должно быть, она дает мне фору.

Я:

«Я имею в виду, мне можно держать тебя за руку?»

Я веду себя как дерьмо, я знаю это, но она была так осторожна, чтобы нас не засекли, что любой бы заметил, что она избегает меня.

На моём экране появляются три точки, затем исчезают. Затем она отвечает одним словом.

Элли:

«Хорошо»

Я не могу удержаться от улыбки. Она даже не поставила точку, так что, должно быть, расстроена. До сих пор все её сообщения были с идеальной пунктуацией.

Я:

«Не проявляй такого энтузиазма.»

На этот раз точки мигают так долго, что появляется лифт, и я захожу в него, бормоча приветствие Форду, который тоже листает телефон, и пожилой паре, тихо разговаривающей по — немецки.

Элли:

«Ты можешь держать меня за руку, но не раньше, чем после первого свидания. И нам придется обсудить другие примеры публичных проявлений привязанности. Никто не поверит, что мы вместе, если мы не будем прикасаться друг к другу. Нам просто нужно договориться о некоторых правилах, чтобы никому из нас не было некомфортно.»

Что некомфортно, так это возбуждаться, находясь в лифте с другими людьми. Но моему члену, кажется, нравится идея прикоснуться к Элли, а также другие проявления публичной привязанности, даже если это в рамках согласованных правил и явно фальшиво. Её слабый аромат остается у меня в носу, и от него у меня кружится голова. Заставляя себя мысленно сделать шаг назад, как я делаю во время гонок, я решаю, что подшутить над ней — лучший вариант дать ей понять, что я шучу по поводу всего этого.

Я:

«Хорошая идея. Потому что ты совершенно застыла вчера, когда я прикоснулся к тебе в баре.»

Я выхожу вслед за Фордом из лифта и здороваюсь с Уэстом, который снова устроился в задней части зала, где предпочитает тренироваться Белла. Я выношу свой любимый коврик в переднюю часть комнаты. Это очень толстый коврик, который помогает мне защищать коленные чашечки в позах на коленях. Боли в коленях не были проблемой, когда я впервые присоединился к гонкам Формулы–1, но мне уже не двадцать один.

Я уже почти положил телефон лицевой стороной вниз рядом с ковриком и начинаю выполнять дыхательные упражнения, но приходит ещё одно сообщение.

Элли:

«Если я и застыла, то только потому, что у меня мало опыта в этом. Сегодня после обеда у тебя 45–минутный перерыв. Встретимся в кафетерии.»

Такая чертовски властная. Если бы кто — нибудь другой так приказал мне прийти на собрание, я бы послал этого человека. Учитывая, насколько плотный у меня график, я обычно делаю всё возможное, чтобы сохранить свободное время. Если проблему можно решить по электронному письму, а не встречи, я всегда выбираю более простой вариант. Но, видимо, мой мозг разрешил Элли нарушить мой распорядок, потому что я быстро набираю в ответ смайлик с поднятым вверх большим пальцем, как полный идиот.

Я знаю момент, когда она входит в тренировочный зал. Она даже не смотрит на меня, я знаю это, потому что я потягиваюсь в её направлении, и плюхается на коврик позади Уэста. Этот засранец приветствует её широкой улыбкой и переворачивается на живот, чтобы поговорить с ней. Она смеётся, её хрипловатый голос слишком тих, чтобы я мог разобрать слова, и я решаю прервать сегодняшнюю тренировку на беговой дорожке, чтобы показать Уэсту свою статистику.

Затем Диана спасает меня от мучений, усаживаясь передо мной на коврик и призывая всех к вниманию. С каждым моим глубоким вдохом в голове всё больше проясняется. Я вел себя как дурак. Я не могу позволить себе отвлекаться, не сейчас. Для меня не должно иметь значения, что Элли разговаривала с Уэстом или что она смеялась с ним, хотя со мной она никогда так не смеялась.