Чтение онлайн

На следующий день Саша познакомил меня со старшим редактором молодёжной редакции, который вёл программу «Алло! Мы ищем таланты!», Витей Поповым. Юбилейные торжества по случаю 50-летия Октябрьской революции ещё не закончились, и Витя мне предложил:

– Сегодня вечером в театре оперы и балета комсомол проводит торжественный вечер. Сделай оттуда передачу минут на 15–20.

Я согласился. Мне выдали громоздкий «репортёр»-тройку и я отправился в театр. Несмотря на то, что город Фрунзе был небольшим и каким-то, как мне показалось, тихим, даже патриархальным, театр оказался солидным и вместительным. Деньги на его строительство, видимо, выделила Москва, и по этому зданию даже и сейчас можно понять, каким благом для республики было ее существование в составе единого, огромного государства.

Зал был полон молодёжи. После официальной части самодеятельные артисты дали большой концерт. Надо сказать, что я люблю такие представления. Самодеятельность, в отличие от профессионалов, интересна мне своей подкупающей непосредственностью и искренностью. На сцене ты видишь не образ, который надлежит сыграть артисту, а прежде всего человека; таким, каков он в жизни. Именно это и подкупает.

На этот раз зрителям была представлена музыкальная эстрадная программа, в которой участвовали старшеклассники Ново-Покровской средней школы. Музыканты и певцы, вначале стеснявшиеся большой аудитории, через два-три номера освоились и под дружные аплодисменты зрителей закатили такой концерт, какой не всегда удается и профессионалам. Особенно покорял собравшихся барабанщик, расположившийся посреди сцены со своими установками, половина которых были явно самодельными. Особенно впечатлял огромный барабан, на котором ученической рукой было размашисто написано: «Элгита». Что означало это слово, я до сих пор не знаю. Но когда я зашёл за кулисы поговорить с участниками концерта, руководитель оркестра – студент последнего курса музыкального училища Володя Пругло – сказал мне, что так называется и вся их эстрадная группа – «Элгита».

На следующий день в студии, которая располагалась по улице Логвиненко, где сейчас находится Дом кино, я смонтировал передачу. Материал так и назвал: «Звучат мелодии «Элгиты». Ребят тоже пригласили в студию, ещё раз записали, и получилась отличная музыкальная передача в моем речевом сопровождении. Ее поставили в программу, а я, узнав, что в республике нет профессионального эстрадного оркестра, позвонил тогдашнему министру культуры Кулайпе Кондучаловой и предложил послушать «Элгиту».

Каково же было моё удивление, когда через неделю, зайдя в молодёжную редакцию, узнал от Вити Попова, что «Элгиту» сделали государственным эстрадным оркестром и уже отправили в Киев на Декаду киргизского искусства и литературы. Так я стал «крестным отцом» первого эстрадного оркестра Киргизии.

Постепенно я втянулся в общественную жизнь республики. Делал регулярные передачи на радио, сотрудничал с редакцией последних известий. Жизнь свободного художника мне нравилась. Эфир не давил своей прожорливостью, и постепенно история с материалом «Штурмовавшая Зимний», случившаяся на семипалатинской студии телевидения, стала забываться.

Телевидению свои услуги не прелагал, боясь, как бы опять не влипнуть в какую-нибудь конфликтную ситуацию.

Но вскоре мне пришлось делать получасовую передачу «От сердца к сердцу». В то время я устроился инспектором по пропаганде в Красный Крест республики, и нужно было рассказать о донорах. Готовя материал, познакомился с десятками женщин, которые ещё в Великую Отечественную войну, кто на фронте, кто в тылу, сдавали кровь для раненых, а теперь, в мирное время, – для больных. Эти благородные женщины настолько приучили свой организм к обмену крови, что регулярно сдавали её на станцию переливания уже десятки лет.

В советское время за это платили деньги, прибавляли к отпуску дополнительные дни. Но не корысть двигала их поступками. Большинством их прежде всего руководила духовность, сознание того, что их кровь сохранит жизнь другому человеку.

После Отечественной войны, когда в памяти народной ещё были свежи ее ужасы, духовность народов великой страны ощущалась особенно наглядно. Любой призыв хирургов, которым в первую очередь нужна была донорская кровь, находил понимание почти во всех коллективах заводов и фабрик, в средних и высших учебных заведениях, даже в среде чиновников. Этому благородному порыву было и другое объяснение. Граждане большой и богатой страны негусто получали за свой труд. Но этих денег хватало на питание, скромную одежду и коммунальные услуги. Не было столь резкого деления на богатых и бедных, поэтому люди были солидарны и сплочены.

Сейчас, к сожалению, такого единения народа нет. Донорской крови катастрофически не хватает. Общество, сменившее идеалы и ориентиры, в очередной раз раскололось. Личное обогащение, возведенное почти в ранг государственной политики, воровство, взяточничество чиновников разбудили в душах людей самые низменные инстинкты. А солидарность и сострадание друг к другу ушли…

На передаче «От сердца к сердцу» присутствовал ведущий хирург республики Иса Ахунбаев. Передача имела большой резонанс, и запасы крови на станциях переливания значительно пополнились.

Прошло несколько лет. Я уже работал в только что открывшейся газете «Вечерний Фрунзе». Как-то утром в воскресный день я пошёл попариться в новую баню. Людей было пока немного, зато пар – отменный. В парной вяло похлестывал себя веником какой-то мужчина. Я узнал моего знакомого – Ису Коноевича Ахунбаева.

– Иса Коноевич, рад видеть вас! Что-то больно вяло машете веником! – подзадорил я доктора, зная его крутой нрав и манеру выражаться на чисто мужском языке.

– А ты попробуй три раза подряд сходить в парную, тогда я посмотрю, как ты будешь махать! Завтра понедельник, а у меня сложная операция на сердце. К тому же кое-что позволил себе в субботу. Сейчас вот восстанавливаю организм, – пояснил хирург.

Мы разговорились. Я рассказал Исе Коноевичу об отце, его участии в японской и Первой мировой войнах.

– Практика на войне для врача огромная, – заметил Иса Коноевич.

Пользуясь его расположением, предложил хирургу:

– В городе много разговоров о ваших операциях на сердце. А толком о них никто ничего не знает. Разрешите мне присутствовать завтра на вашей операции. Я подготовлю репортаж, расскажу людям, что это такое. Если есть проблемы, попробуем через газету решить их.

С присущей ему грубоватостью Ахунбаев ответил:

– Толку-то от вас, журналистов… Нашу клинику уже десятый год строят. Теснота в операционной, аппаратуры не хватает. А помочь никто не хочет.

Я заверил Ису Коноевича, что доложу обо всём редактору, газета откроет на строительстве поликлиники свой корреспондентский пост, и дело пойдёт. Мол, по своему опыту знаю.

– Ну, если так… Приходи завтра к десяти утра. Не опаздывай.

На том мы и расстались.

Утром я доложил редактору, что договорился с профессором Ахунбаевым присутствовать на операции и, захватив «репортёр», поспешил в клинику. Профессор уже предупредил персонал, что будет корреспондент из газеты, и отдал необходимые распоряжения. Меня провели к пациентке – моложавой, красивой женщине с диагнозом: врождённый порок сердца. Больная уже была подготовлена к операции. Грудь её по самый подбородок была закрыта чем-то плотным, и я видел только лицо и глаза. Сопровождавший меня врач объяснил больной, что за ходом операции на её сердце будет следить корреспондент. Больная слегка улыбнулась мне и закрыла глаза.

Операционная располагалась в двухэтажном здании. На первом этаже в сравнительно небольшом помещении одновременно шли две операции. Профессор Ахунбаев и 15 его ассистентов заняли одну половину. В другой расположилась группа врачей, которые делали резекцию желудка. Обе группы медиков чуть не задевали друг друга, и я оценил раздражение Исы Коноевича по поводу того, в каких условиях он работает.

На втором этаже, прямо над операционными столами, было прорезано большое стеклянное окно, несколько возвышающееся над полом. В обычные дни перед ним обычно стояли студенты – будущие хирурги, и преподаватель объяснял им ход операции. На этот раз студентов не было. Возле окна расположились я и хирург – кандидат медицинских наук, приданный мне в качестве консультанта. Операция проходила с использованием аппарата «искусственное сердце», кроме него, вокруг громоздилось множество другой аппаратуры.

– Сейчас Иса Коноевич будет вскрывать грудную клетку, чтобы получить доступ к сердцу, – пояснил мне хирург. – Операция трудоёмкая и длительная.

– А что именно будет делать хирург на сердце? – задал я вопрос.

– Как вы знаете, у больной врождённый порок сердца. Разновидностей такой патологии много. У этой женщины сужено отверстие митрального клапана – главный канал, если попросту сказать, по которому сердце перекачивает кровь. Так вот, этот канал сузился до критического состояния. Вы видели, как она порывисто и часто дышит. Сердце не успевает перекачивать кровь, организму не хватает кислорода. В общем все свои сорок лет больная не жила, а мучилась. Теперь Иса Коноевич должен расширить отверстие митрального клапана и зашить надрез.