Чтение онлайн

Он сделал шаг вперёд, тыча в меня пальцем, на котором всё ещё тускло поблёскивал фамильный перстень.

— Я Адальберт фон Райхенбах! Мой род служил герцогам Вальдемар четыреста лет! Мой прадед погиб, защищая этот перевал от первой орочьей орды! Мой дед сложил голову в войне с тёмными эльфами тридцать лет назад! Мой отец сейчас заседает в Малом Совете, решая судьбу этого герцогства! Кровь Райхенбахов проливалась за эту землю веками! И вы, выскочка, без роду и племени, смеете заставлять меня, наследника этого великого рода, таскать грязь наравне с этими… — он брезгливо кивнул в сторону орка-надсмотрщика, — … с этими животными?!

Его речь была патетичной и, наверное, произвела бы впечатление где-нибудь в тронном зале герцога. Но здесь, посреди этой стройплощадки, в окружении грязных, уставших людей, которые только что хоронили своих товарищей, она звучала дико и нелепо. Как кривляние шута на поминках.

Я молчал, давая ему выговориться, пусть все услышат.

— Я не раб! — продолжал он, всё больше распаляясь. — Я воин! Моё место на стене, с мечом в руке, а не в этой яме с дерьмом! Я отказываюсь! Слышите?! Я, граф фон Райхенбах, отказываюсь подчиняться этому безумному приказу!

Он бросил мне вызов, публично перед всей армией. Паренёк поставил меня в положение, где я должен был либо отступить, потеряв лицо и авторитет, либо пойти на обострение. Он думал, что я начну с ним спорить, взывать к его долгу, угрожать. Он ждал диалога.

Но я не собирался с ним разговаривать. Я выдержал паузу, обводя взглядом затихшую толпу. Видел лица солдат, которые два дня назад шли за мной в огонь. Лица гномов, которые, матерясь, строили по моим чертежам. Лица орков, которые по моему приказу убирали трупы своих извечных врагов. Они все смотрели на меня, ждали.

Затем я медленно повернул голову.

— Урсула!

Мой голос не был громким, но в наступившей тишине он прозвучал, как выстрел.

Из толпы, раздвигая солдат плечами, вышла моя валькирия. Она была без доспехов, в одной кожаной жилетке, открывавшей её покрытые шрамами руки. За поясом у неё висел не топор, а длинный, толстый, плетёный из бычьих жил кнут. Её обычное оружие для поддержания дисциплины среди своих же соплеменников. Она подошла и встала рядом со мной, возвышаясь над молодым графом, как скала. От неё пахло потом, кровью и неприкрытой угрозой.

Райхенбах побледнел. Молодой граф, видимо, ожидал чего угодно, но не этого. Его спесь мгновенно улетучилась, сменившись плохо скрываемым страхом.

— В-вы… что вы собираетесь делать? — пролепетал он.

Я не ответил ему, посмотрев на Урсулу.

— Он говорит, что его честь не позволяет ему работать, — сказал я спокойно, как будто констатировал медицинский факт.

Урсула хищно ухмыльнулась, обнажив свои клыки.

— Иногда слова плохо доходят до мягких человеческих голов, — усмехнувшись, произнесла орчанка. — Иногда нужно, чтобы тело запомнило.

— Именно, — кивнул я. — Объясни ему наглядно. Остальным будет пример.

— С удовольствием, Железный Вождь.

Она сделала шаг вперёд. Райхенбах отшатнулся.

— Не смейте! — взвизгнул он. — Я аристократ! Я буду жаловаться герцогу!

— Жалуйся, — пожал я плечами. — Если выживешь.

Два орка, те самые, что вели их в каменоломни, вышли из толпы и, подойдя к графу с двух сторон, схватили его за руки. Он попытался вырваться, но это было всё равно что пытаться вырваться из стальных тисков. Они заломили ему руки за спину и поволокли к большому плоскому валуну в центре котлована.

— Нет! Пустите! Вы не имеете права! — визжал он, и его голос срывался на плач.

Его швырнули на камень лицом вниз. Один из орков сел ему на ноги, второй придавил плечи, лишая малейшей возможности двигаться. Третий, подойдя, одним рывком сорвал с него остатки камзола и рубахи, обнажив белую, не знавшую ни солнца, ни труда спину.

Толпа замерла. Солдаты, которые до этого с любопытством наблюдали за сценой, теперь смотрели с каким-то ошеломлённым ужасом. Публичная порка аристократа… Такого этот мир ещё не видел.

Урсула подошла к валуну. Она не спешила, медленно, с наслаждением, разматывала свой кнут. Он был длинный, тяжёлый, с несколькими узлами на конце. Она взвесила его в руке, пробуя вес. Затем она посмотрела на меня, и в её жёлтых глазах был немой вопрос: «Сколько?»

Я молча показал ей два пальца. Она поняла, ухмыльнувшись ещё шире. Урсула отступила на шаг, заняв удобную позицию. Сделала короткий, почти ленивый замах.

С-с-с-с-вист!

Кнут рассёк воздух с пронзительным, режущим уши звуком.

Хрясь!

Удар. Короткий, сухой, похожий на звук сломанной ветки.

— А-а-а-а-а-а!

Визг Райхенбаха был нечеловеческим. Это был крик животного, которому внезапно причинили невыносимую боль. На его белой спине мгновенно проступила багровая полоса, которая тут же начала наливаться кровью.

Толпа ахнула, как один человек.

Урсула не дала ему передышки. Второй удар. Третий. Четвёртый. Она не вкладывала в них всю свою чудовищную силу. Нет, она работала технично, профессионально. Каждый удар ложился рядом с предыдущим, превращая спину графа в кровавое месиво. Она не просто наказывала, она калечила.

Визг Райхенбаха перешёл в сплошной, захлёбывающийся вой. Он дёргался, пытался вырваться, но орки держали его мёртвой хваткой. Он больше не кричал о чести, не звал герцога. Он просто выл, как раненый зверь.

Десятый удар. Он замолчал, обмякнув.

— Он отключился, — констатировала Урсула, опуская кнут.

— Приведите в чувство, — холодно приказал я.

Один из орков сходил к бочке с водой и, зачерпнув ведром, с размаху вылил ледяную воду на голову и спину графа, тот содрогнулся и снова закричал.

— Продолжай, — сказал я Урсуле.

И она продолжила. Удар за ударом, методично, безжалостно. Я смотрел не на спину Райхенбаха, я смотрел на лица в толпе. На его товарищей-аристократов, которые стояли, бледные, как смерть, их трясло. На солдат, в чьих глазах ужас смешивался со странным, мрачным удовлетворением. На гномов, которые смотрели на это с одобрительным кряхтением. На орков, для которых это было привычным и даже весёлым зрелищем, ведь завтра по своей дурости ты окажешься тем, кого порят, а не тем, кто держит.