Чтение онлайн

— Думаю, они ушли, — тихо сказал Каффре.

— А может, это какая-то уловка, — предположил Мур.

— Уловка?

— Заманивают нас в засаду?

— Что ж, это мы и выясним, не так ли? — сказал Каффре. Он внимательно вгляделся в деревья перед собой. Эти леса были его вотчиной, куда он часто делал вылазки, чтобы потревожить мятежников, но так далеко по хребту он забирался редко. Он прислушался, но не услышал ничего необычного. — От того, что мы тут торчим, каши не сваришь, верно? Идём дальше.

Они пробирались сквозь мокрые деревья, все так же, черепашьим шагом. Теперь Каффре сместился левее, чтобы лучше видеть расчищенную землю, и понял, что они уже далеко за передовыми траншеями мятежников, и эти траншеи были пусты. Если это и была засада, то она уже давно должна была захлопнуться.

— Они ушли, — сказал он, пытаясь убедить самого себя.

Теперь они пошли быстрее, продвигаясь шагов на десять-пятнадцать за раз, и вышли на поляну, которая, очевидно, была лагерем мятежников. Сваленные бревна окружали мокрый пепел трех костров, по краям поляны стояли грубые шалаши из веток и дерна, а в лесу за ними зловонно воняла отхожая яма. Солдаты заглянули в шалаши, но ничего не нашли, а затем последовали за Каффре по тропе, ведущей к реке. Мур заметил клочок бумаги, зацепившийся за подлесок, и поддел его острием шпаги. Бумага была мокрой и расползалась в руках, но он все еще мог разобрать написанное карандашом женское имя. Аделаида Ревекка. Имя было написано снова и снова, круглым детским почерком. Аделаида Ревекка.

— Что-нибудь интересное? — спросил Каффре.

— Всего лишь безграмотная любовь, — ответил Мур и выбросил бумажку.

Сбоку от тропы, между двумя лагерями, тянулся ряд могил. Каждая была отмечена деревянным крестом и завалена камнями, чтобы звери не раскапывали трупы. На крестах углем были написаны имена. Айзек Фулсом, Неемия Элдридж, Томас Сноу, Джон Рирдон. Семнадцать имен и семнадцать крестов. Кто-то приписал после имени Томаса Сноу слова «за Свободу», вот только места не хватило, и буква «у» была неуклюже втиснута в уголок перекладины.

— Сэр! — позвал сержант Логи. — Сэр!

Каффре подбежал к сержанту.

— Прислушайтесь, сэр, — сказал Логи.

На мгновение Каффре слышал лишь капель с листьев и тихий шелест слабых волн на пляже под утесом, но затем он различил голоса. Так мятежники не ушли? Голоса, казалось, доносились от подножия утеса, и Каффре повел своих людей туда, где они обнаружили дорогу, прорубленную в крутом склоне. Дорога была вся изрыта колесами. Именно этим путём орудия затаскивали на высоты, а затем стаскивали вниз, и одно орудие всё ещё было на берегу. Каффре, добравшись до края утеса, увидел на гальке лодку и людей, возившихся с пушкой в конце дороги.

— Мы заберём эту пушку, парни, — сказал он, — так что вперед!

Дюжина мятежников вручную тащила двенадцатифунтовое орудие на пляж, но колеи на дороге были полны воды, пушка была тяжелой, а люди уже порядком устали. Тут они услышали шум над головой и увидели красные мундиры, мелькавшие среди деревьев.

— Ствол снимай! — приказал офицер мятежников.

Они сгрудились вокруг орудия, сняли тяжелый ствол с лафета и, пошатываясь, потащили свою ношу через гальку. Красномундирники, гикая и крича, бежали вниз. Мятежники едва не опрокинули лихтер, свалив ствол ему на корму, но лодка удержалась на плаву, они вскарабкались на борт, и матросы налегли на весла, когда первые шотландцы выбежали на берег. Один из мятежников споткнулся, пытаясь оттолкнуть лодку от берега. Он потерял равновесие и плашмя рухнул в воду, как раз в тот момент, когда весла вошли в воду и понесли суденышко прочь. Его товарищи тянули к нему руки, пока он, барахтаясь, пробирался вброд к удаляющейся лодке, но та отходила все дальше, и шотландский голос приказал ему вернуться на берег. Он оказался пленником, но ствол пушки был спасен. Лихтер отгреб еще дальше от берега, когда остальные люди Каффре высыпали на гальку, где один из них, капрал, вскинул мушкет.

— Нет! — резко крикнул Каффре. — Оставьте их!

Им двигала не милость, а скорее осторожность, потому что на некоторых транспортных судах были небольшие пушки, и пляж находился в пределах их досягаемости. Выстрелить из мушкета означало навлечь на себя ответный залп заряженной картечью пушки. Мушкет опустился.

Мур остановился у брошенного лафета. Впереди был залив Пенобскот и флот мятежников. Ветра не было, поэтому флот все еще стоял на якоре. Солнце уже высоко поднялось над горизонтом, и день был кристально ясным. Рассветная дымка рассеялась, так что теперь Мур мог видеть и второй флот, поменьше, стоявший далеко на юге, и в центре этого меньшего флота был большой корабль. Это был корабль с двумя орудийными палубами, корабль куда больше любого, что был у мятежников, и по размерам этого корабля Мур понял, что прибыл Королевский флот.

И мятежники ушли из Маджабигвадуса.

* * *

Пелег Уодсворт умолял генерала Ловелла подготовиться именно к такому чрезвычайному случаю. Он хотел отвести людей вверх по реке и найти мыс, где можно было бы подготовить артиллерийские батареи, и тогда, если британцы пришлют флот, мятежники могли бы отойти за свои новые укрепления и громить преследующие корабли пушечным огнем, но Ловелл отверг все эти мольбы.

Теперь Ловелл хотел именно того, о чем так часто просил Уодсворт. Джеймса Флетчера вызвали на корму «Салли» и спросили, что находится выше по реке.

— Там еще миль шесть-семь залива, генерал, — сказал Флетчер Ловеллу, — а потом река сужается. Она тянется миль на двадцать, а дальше уже не пройдешь.

— И на протяжении этих двадцати миль река извивается? — спросил Ловелл.

— Местами да, — ответил Джеймс. — Есть и прямые участки, а есть изгибы, что и черт ногу сломит.

— Берега холмистые?

— Везде, сэр.

— Тогда наша цель, — сказал Ловелл, — найти излучину реки, которую мы сможем укрепить.

Флот мятежников мог укрыться выше по течению от излучины, а каждая пушка, которую можно было свезти на берег, была бы врыта в землю на высоте, чтобы громить преследующие британские корабли. Таким образом флот был бы спасен, а армия сохранена. Ловелл с сокрушенной улыбкой посмотрел на Уодсворта.

— Не упрекайте меня, Уодсворт, — сказал он, — я знаю, вы предвидели, что такое может случиться.

— Я надеялся, что этого не произойдет, сэр.

— Но все в итоге будет хорошо, — с непоколебимой уверенностью заявил Ловелл. — Немного энергии и усердия, и мы спасемся.

Пока не было ветра, чтобы сдвинуть корабли с места, мало что можно было сделать. И все же Ловелл был доволен ночной работой. Все, что можно было спасти с высот, за исключением одного орудийного лафета, было погружено на борт, и это достижение, в ночь хаоса и дождя, было замечательным. Это сулило благоприятный исход для выживания армии.

— У нас все наши пушки, — сказал Ловелл, — все наши люди и все наши припасы!

— Почти все наши пушки, — поправил генерала майор Тодд.

— Почти? — возмущенно переспросил Ловелл.

— Орудия с Кросс-Айленда так и не были вывезены, — сказал майор Тодд.

— Не были вывезены! Но я же отдал вполне четкий приказ их снять!

— Полковник Ревир заявил, что был слишком занят для этого, сэр.

Ловелл уставился на майора.

— Занят?

— Полковник Ревир также заявил, сэр, — продолжал Тодд, получая некоторое удовольствие от описания промахов своего врага, — что ваши приказы на него больше не распространяются.

Ловелл вытаращил глаза на своего бригадного майора.

— Что он сказал?

— Он утверждал, что осада снята, сэр, и что поэтому он больше не обязан выполнять ваши приказы.

— Не обязан выполнять мои приказы? — с недоверием переспросил Ловелл.

— Именно так он заявил, сэр, — ледяным тоном произнес Тодд. — Так что, боюсь, эти орудия потеряны, сэр, если только у нас не будет времени забрать их сегодня утром. Также с прискорбием сообщаю вам, сэр, что пропал сундук с жалованьем.