Чтение онлайн

— Они знают, что мы здесь, — Соломон Ловелл не проронил ни слова с тех пор, как они покинули высоту, но теперь, глядя на флаг, реющий над фортом, он произнес это нервным голосом.

— Определённо знают, — подтвердил Уодсворт. — Капитан Бёрк!

Уильям Бёрк, шкипер приватира «Скай Рокет», пришел вместе с солдатами, и теперь его долгом было вернуться и сообщить коммодору Солтонстоллу, что штурмовой отряд на позиции. Солтонстолл настоял, чтобы эту весть ему принес моряк. Такая настойчивость, позабавила Уодсворта, поскольку предполагала, что морской офицер не доверяет армии.

— Вы удовлетворены нашим положением, мистер Бёрк? — спросил Уодсворт.

— Вполне удовлетворен, генерал.

— Тогда, прошу вас, передайте коммодору, что мы атакуем, как только он откроет огонь.

— Есть, сэр, — ответил Бёрк и отправился на запад в сопровождении четырех ополченцев. Под Дайс-Хед его ждал баркас.

Пройдет час, подумал Уодсворт, прежде чем донесение будет доставлено. Дождь полил сильнее. Туман и дождь в пятницу тринадцатого, но, по крайней мере, Уодсворт был уверен, что корабли, наконец, придут.

И форт, с Божьей помощью, падет.

* * *

— Разумеется, ничего не предпринимаем, — сказал Маклин.

— Ничего? — переспросил Джон Мур.

— Полагаю, можно пообедать попозже. Мне сказали, будет суп из бычьих хвостов.

Мур смотрел вниз с юго-восточного бастиона форта. Мятежники, по меньшей мере четыре сотни, прятались где-то у дома Флетчеров.

— Мы могли бы послать две роты, чтобы разогнать их, сэр, — предложил лейтенант.

— У них рота морпехов, — сказал Маклин, — вы же видели.

— Тогда четыре роты, сэр.

— А это именно то, чего они от нас хотят, — сказал Маклин. Дождевая вода стекала с полей его треуголки. — Они хотят, чтобы мы ослабили гарнизон.

— Потому что тогда они ударят с высот?

— Должен предположить, что так и будет, — ответил Маклин. — А я вот люблю суп из бычьих хвостов, особенно сдобренный капелькой хереса. — Маклин осторожно спустился по короткому пролету ступеней с бастиона, опираясь на свою терновую палку. — Вы будете в распоряжении капитана Каффре, — сказал он Муру, — но помните о своем втором долге, если мятежники всё же прорвутся в форт.

— Уничтожить присяги, сэр?

— Именно так, — сказал Маклин, — но, уверяю вас, они не прорвутся.

— Нет? — с улыбкой спросил Мур.

— Наши враги совершили ошибку, — сказал Маклин, — они разделили свои силы, и я осмелюсь предположить, что ни у одного из их отрядов не хватит сил прорвать нашу оборону. — Он покачал головой. — Мне нравится, когда враг делает за меня мою работу. Они не солдаты, Джон, совершенно точно не солдаты, но это не значит, что бой будет легким. У них есть идея, и они готовы за неё умереть. Мы победим, но нам для этого придется как следует потрудиться.

Бригадный генерал знал, что настал решающий час, и был лишь благодарен, что он настал так поздно. В сообщении капитана Моуэта говорилось, что корабли мятежников наконец решились войти в гавань, и теперь Маклин знал, что морская атака будет сопровождаться сухопутной. Он ожидал, что основной удар мятежников придется с высот, и потому разместил большую часть своих людей на западной стороне форта, в то время как три роты 82-го полка были поставлены для защиты от атаки тех, кто пробрался вдоль берега и затаился в низине. Эти три роты были усилены корабельными орудиями, уже заряженными картечью, которая могла превратить ров за низкой восточной стеной в траншею, хлюпающую кровью. А крови будет много. Через час или два, знал Маклин, Маджабигвадус будет осажден шумом, дымом пушек и злобой мушкетного огня. Шлюпы Моуэта окажут доблестное сопротивление, но их наверняка уничтожат или захватят, и это было печально, однако их потеря не означала поражения. Главное было удержать форт, и Маклин был полон решимости сделать это, и потому, хотя его офицеры и рвались в бой, чтобы атаковать затаившихся мятежников, он будет держать своих красномундирников в стенах форта Георга и позволит мятежникам прийти самим и умереть под огнем его пушек и на его штыках.

Потому что именно для этого он и построил форт Георга — чтобы убивать врагов короля, и теперь эти враги сами шли ему в руки. И он терпеливо их ждал.

* * *

Дождь полил сильнее, ровный, почти отвесный ливень, потому что ветер был очень слаб. Туман двигался полосами, то сгущаясь, то редея, и временами целые участки реки очищались от пелены, открывая угрюмую серую воду, испещренную каплями. Дождевая вода стекала с рей и такелажа, темными пятнами ложась на палубы военных кораблей.

— Вы доверяете армии, мистер Бёрк? — спросил Солтонстолл.

— Они на позиции, коммодор, и готовы к бою. Да, сэр, я им доверяю.

— Тогда, полагаю, стоит дать им возможность показать себя.

Пять кораблей мятежников должны были войти в гавань Маджабигвадуса. «Генерал Патнэм» возглавит атаку, за ним в кильватере пойдут «Уоррен» и корабль из Нью-Гэмпшира «Хэмпден». «Чарминг Салли» и «Блэк Принс» последуют за тремя головными судами.

Послать «Генерала Патнэма» первым было идеей Солтонстолла. Это был большой, хорошо построенный корабль, несший двадцать девятифунтовых пушек, и его приказ был — идти прямо на линию Моуэта, а затем развернуться против ветра и стать на якорь напротив самого южного шлюпа, «Наутилуса». Став на якорь, «Генерал Патнэм» должен был ударить по «Наутилусу» бортовым залпом, в то время как «Уоррен» со своими гораздо более крупными орудиями выйдет на линию напротив британского флагмана, «Олбани». «Хэмпден» со своей мешаниной из девяти- и шестифунтовых пушек должен был затем заняться «Нортом», а два оставшихся корабля — обрушить свои бортовые залпы на форт.

— Он хочет нашей смерти, — заметил Томас Рирдон, первый лейтенант «Генерала Патнэма».

— Но есть определённый смысл в том, чтобы послать нас первыми, — мрачно сказал Дэниэл Уотерс, шкипер.

— Чтобы нас убили?

— Сейчас «Уоррен» наш самый мощный корабль. Какой смысл подставлять его под сосредоточенный огонь трёх британских шлюпов, чтобы его разнесли в щепки еще до того, как он сам откроет пальбу?

— Значит, вместо него пусть разнесут нас?

— Да, — сказал Уотерс, — потому что таков наш долг. На кабестан!

— Он спасает свою шкуру, вот и весь смысл.

— Довольно разговоров! На кабестан!

Заскрипели кабестаны, выбирая якоря. Первыми отдали топсели, осыпав палубы водой. Палубы были посыпаны песком, чтобы дать канонирам твердую опору на досках, которые скоро станут скользкими от крови. Орудия были заряжены двойным зарядом. На всех трех головных судах находились морпехи, чьи мушкеты должны были беспокоить вражеских канониров.

Экипажи остальных кораблей приветствовали криками «ура» пять атакующих судов, снявшихся с якоря. Коммодор Солтонстолл одобрительно наблюдал, как подняли и вынесли на ветер его кливер, чтобы развернуть «Уоррен», затем подняли и туго натянули кливер и фор-стень-стаксель. Топсели поймали слабый ветер, и лейтенант Фенвик приказал отдать остальные марсели. Люди скользили по снастям, бежали по реям и боролись с тугими от дождя узлами, чтобы распустить большие паруса, которые обрушили на палубу еще галлоны дождевой воды, скопившейся в складках парусины.

— Набивать до отказа! — крикнул Фенвик.

И «Уоррен» двинулся. Он даже слегка накренился под порывистым ветром. На его корме с бизань-гафеля развевался змеиный флаг, а на грот-мачте развернули «Звезды и полосы». Гордые цвета ярко горели на фоне унылого дождя и клочьев тумана. Израиль Траск, мальчик-флейтист, играл на баке фрегата. Он начал с «Марша негодяев», потому что это была довольно бойкая мелодия. Мелодия, под которую можно было плясать или драться. Канониры повязали на уши платки, чтобы приглушить грохот пушек, и большинство из них, несмотря на прохладный день, разделись до пояса. Если они получат ранения, они не хотели, чтобы мушкетная пуля или щепка вогнала ткань в плоть, ибо каждый знал, что это верный путь к гангрене. Пушки чернели под дождем. Солтонстолл любил, чтобы корабль сиял чистотой, но все же позволил канонирам расписать стволы орудий мелом. «Смерть королям», — гласила одна надпись, «Свобода навсегда» — другая, а на третьей, несколько загадочно, было просто написано «К черту Папу» — призыв, который казался неуместным в делах сегодняшнего дня, но так соответствовал собственным предрассудкам коммодора, что он разрешил оставить эту надпись.