Чтение онлайн

Море какое-то неспокойное. Лара явно боится, старается держаться центра пирса. Волны умеренно большие, лишь изредка, потеряв большую часть своей силы при подъеме, лениво облизывают его края.

Лара первая нарушает затянувшуюся паузу - Наталья Сергеевна, так о чем разговор?

Вдох - слово. Выдох - слово. Давай, Наташа - это легко!

– Как так вышло, что Влад ушел к тебе?

Вздрагивает, не ожидала.

– Наталья Ана… я же… так вышло.

Меланхолично катаю носком сапога мокрый камушек.

Лара поглядывает тревожно, не знает, чего от меня можно ожидать. Молчим. Я почти наслаждаюсь порывами холодного ветра, остужающими лицо. Разговор неприятен обоим, но мне необходимо узнать «почему?», другого случая не будет.

– Я хочу поговорить с Владом. Скажи ему, чтобы не прятался от меня.

Внезапно, Ларино настроение меняется, что несколько выбивает меня из колеи.

– Оставьте его в покое! Вы и так его запугали, пока вместе жили. Он и не любил вас, а для вас он игрушка.

– Что за чушь…

– Нет уж! Я и так делила его с вами больше месяца.

– Что?

– Что слышите. Вы думаете, он на рыбалку ходил?

– Зачем же он морочил мне голову?

 Вдруг ощущаю себя потерянной и больной, в голове звенит, уши заложило. Забавно сейчас будет, в обморок шлепнутся. Лара уже не кричит. Ее голос еле слышен в шуме ветра и волн.

– Жалел он вас. Говорил, крепко втюрилась, еще повесится.

Жалел. Да и Лара меня уже жалеет.

– Вы не расстраивайтесь, найдете себе по возрасту, еще спасибо мне скажете…

В глазах темнеет, дыхание застревает где-то в горле, как будто от удара. Удар.… Делаю глубокий вдох, и резко бью Лару кулаком туда, где, думаю, должно быть, солнечное сплетение. Она падает на скользкий бетон пирса. Вырубилась. Берусь одной рукой за плечо, другой за бедро - легкая. Одним движением сталкиваю бывшую подчиненную в воду. Море принимает тело почти бесшумно. Несколько минут наблюдаю за тем, как в бурлящей беспокойной воде к поверхности поднимаются пузырьки... Все. С трудом размыкаю пересохшие губы.

– Спасибо.

Глава 22

В детстве я проводила летние каникулы в деревне у бабушки. Правда бабушка жила в далеком уральском поселке. Каждое лето меня везли с черноморского побережья в ПГТ «Искра», где я проводила время за необычными, но важными делами: ела траву, лазила по гнилым лестницам заброшенного дома и стерегла всякую мелкую живность, вроде утят, любящих щипать травку на главной улице города, называемой просто Проспект.

В это чудесное время, я впервые услышала слово «убийца».

Так моя бабуля назвала соседку тетю Клару, которая по неосторожности упала в загородку с цыплятами и передавила большую часть. Цыплята, это вам не утята, которые скачут где попало, и умудряются, активно молотя лапками вырваться у вас из ладоней. Цыплята хрупкие, дунешь - и сдохнут.

Как-то я взяла одного из них в руки - поиграть. Покрутила, повертела, пощупала, гляжу - не дышит. Так я стала убийцей, как тетя Клара. Испугавшись разоблачения, я, как истинный убийца, стала думать об алиби.

Тогда я поступила просто. Выбросила дохлого цыпленка за забор, а загородку приоткрыла. К возвращению бабушки из сельпо трупов было уже несколько. Цыплята разбежались кто куда, некоторых из них задушили соседские коты, которых и обвинили в произошедшей трагедии.

Вообще, подробности своего детства я помню очень смутно, но сейчас, на пляже, напряженно вглядываясь в сторону пирса, я четко вижу мертвого цыпленка, и расстроенную бабулю, чувствую, как замирает сердце от страха, что моя военная хитрость не поможет скрыть преступления.

Кажется, отсюда не видно того участка пирса, где все случилось - это хорошо. Погода портится, гуляющих почти нет - тоже хорошо. Ну, чего стала, как вкопанная - нужно уходить, только медленней, еще медленней…

Утром в офис пришли не званные, но жданные гости. Люди в форме спрашивали о Ларе. Я отвечала спокойно: работала у нас, ушла из-за финансового кризиса. Последний раз я разговаривала с ней по телефону вчера. Договорилась встретиться на пляже, с целью уговорить ее вернуться на работу. Я пришла, но опоздала минут на 15, ее не было, подождала еще 15 и ушла, телефон ее был в это время «в зоне недосяжности». В процессе общения с представителями закона, вдруг вспомнила, что меня должна интересовать цель их расспросов.

– А почему вы интересуетесь Ларой, она что-то натворила?

– Нет, она умерла.

Почти правдоподобно вздыхаю.

– Ах, как же это, ведь молодая и здоровая…

– Возможно самоубийство, и так как вы были одной из последних людей, с кем она разговаривала перед смертью, мы вынуждены просить вас пройти с нами в отделение для дачи свидетельских показаний.

Ну вот, началось! По дороге в контору милые мальчики -милиционеры поделились не безынтересными для меня подробностями.

Утром рыбаки обнаружили тело, выброшенное штормом на берег. Жених утопшей опознал тело (кстати, до этого он уже успел устроить в отделении истерику, что они отказываются принимать заявление о пропавшем человеке до истечения трехдневного срока). Беспокойный такой молодой человек. На теле обнаружен синяк от удара тупым предметом. Возможно, волна ударила о пирс, но кто знает… В общем, ведется следствие.

Скажу вам, что процедура дачи показаний, пусть и свидетельских, не очень приятна, но избежать ее у меня не получилось, благодаря Владюшечке. Этой ночью, когда я, закутавшись в одеяло по самые уши, смотрела один за другим фильмы ужасов, раздался звонок, которого ждала, вот уже много дней. Только в этот раз, он не принес ожидаемой радости. Звонил теперь не Владюшечка (как все еще утверждала надпись на экране моего телефона), а «жених утоплой», он спрашивал, куда я дела его Ларочку.

– Я знаю, что она пошла на встречу с тобой. Где она?

– Не знаю.

– Когда вы расстались?

– Мы не встречались, она не пришла.

 Простейшая ложь, такая, что исключала дальнейшие расспросы. В последнюю минуту вспомнила о важной детали.

– Влад, а какое отношение к тебе имеет Лара?

Вместо ответа короткие гудки. То, что надо.

 Одни из интереснейших в нашем городе похорон! И Лара здесь центральная фигура. Была б она жива, то непременно оценила мой последний дар: похороны полные интриг и заговора. Жаль, что она не может насладиться этим. Да и интригу заметить не кому, так как остальные жители города, начисто лишены проницательности и воображения, которые были присущи покойнице. Только два человека ведут себя так, как я того заслуживаю, смотрят, как на пустое место. Один, видимо, из-за страха публичной сцены, другая, от глубокой обиды. Это, разумеется, бывший любимый и бывшая подруга.