Чтение онлайн

Принесли белоснежный чайник с черным горячим чаем. От чайника шел терпкий аромат бергамота. Полина разлила чай по двум маленьким чашкам. Согревшись, Чеснокова стянула с себя черную кожаную куртку и повесила ее на спинку стула. Глядя на довольную собой и обедом Чеснокову, Полина, сощурив глаза, пыталась ответить на вопрос, что способно по-настоящему связывать людей, что создает не только прочные, но и счастливые союзы? Принято считать, что дом и дети обеспечивают крепкие семьи. И вот сейчас одна из самых ярких семей танцевального мира рушится, несмотря на общий дом и детей!

История звездного дуэта Мирослава и Дарьи многим казалась предсказуемой. В самом деле, много ли мы знаем разновозрастных счастливых пар? Из современников – кинодуэт белорусской актрисы и кулинара Юлии Высоцкой и режиссера Андрона Кончаловского с разницей в возрасте в 36 лет. Из исторических примеров – Чарли Чаплин и Уна О'Нил, дочь знаменитого кинодраматурга и экс-актриса, кстати, моложе Чаплина тоже на 36 лет и родившая ему восьмерых детей.

Кого мы вспомним еще? Похоже, что сама фортуна противится тому, чтобы семья создавалась не как дуэт равных друг другу личностей, пары для воспитания детей, а как некий мезальянс, союз между мужем-«отцом» и женой-«дочкой». Впрочем, если мы посмотрим на те разновозрастные союзы, что выдержали испытание временем, то увидим, что на их долю выпали испытания совсем не меньшие, чем достаются партнерам равного возраста. Союз Юли Высоцкой и Андрона Кончаловского выдержал даже испытание автокатастрофой во Франции, по вине Андрона, в результате которой их дочь оказалась в многолетней искусственной коме. В большинстве же семей, напротив, испытания разрывают семейные связи. Если нет эмоциональной привязанности, уважения к другому человеку, боязни его потерять, то оказывается, что одному идти в гору гораздо легче, чем тащить на страховке больного или слабого партнера.

И все-таки логикой не обойтись там, где многое подчинено тайне. Общие ценности, общение на одном языке, темперамент, не раздражающий партнера, и лидерская ответственность без деспотизма, превращающего семью в институт рабства. Или же всему основой служат потребности, когда партнер способен дать именно то, в чем ты нуждаешься? Или удачное распределение функций в общем деле и высокая совместная результативность? Единая, значимая для обоих жизненная программа? Или, что уж там мудрить, – любовь, и этим все сказано.

Прочность здания определяется крепостью фундамента, а не высотой и отделкой стен. Но что именно выполняет в счастливой семье роль фундамента? Общее дело? Общие ценности? Потребности? Эмоциональный фон? Стиль взаимоотношений? Образ жизни? Привычки? Отношение к досугу? Отношение к детям? Когда главной ценностью становится задача свить гнездо, создать очаг, то как это соотносится с чувствами? И что делать родительской семье, когда дети выросли из гнезда и улетели? Разводиться?

Искать ответ на эти вопросы в классической русской литературе бесполезно. Откроем «Русских женщин» Некрасова. Прочнее союза между мужем и женой не найти, чем в семье крестьянской. Да не семья это, а ярмо! Всю жизнь – с одним мужиком, даже если он на своем длинном жизненном пути превратился из толкового работяги в беспросветного алкоголика. Недаром же Наум Коржавин подметил: «Ей жить бы хотелось иначе, носить драгоценный наряд. А кони все скачут и скачут. А избы горят и горят».

Ничуть не оптимистичнее Шолохов с его «Тихом Доном» и артехипичной Ильиничной, старой казачкой с больными ногами, мозолистыми, потрескавшимися руками и, несмотря на окружение трех поколений кровных родственников, внутренне одинокой, которая призывает свою невестку Наталью все прощать мужу: и измену, и побои – так она сама поступала всю жизнь сама, ради детей. Одним словом, рецепт прочной семьи известен с времен «Домостроя»: хозяйственно-бытовые навыки, помноженные на терпимость, плюс забота о детях. Рецепт же счастливой семьи, куда как более привлекательного союза, сокрыт за семью печатями. А существует ли такой рецепт семейного счастья в принципе?

Едва ли жизнь можно сравнивать с танцем, она многомернее, сложнее и непредсказуемее. Жизнь наполнена страданиями, преодолением трудностей. Танец, мир светлого, радостного и прекрасного, не может быть символом реальности. Танец как аллегория страсти едва ли соизмерим с законами семейного быта. Великие танцоры, как известно, стали великими благодаря иррациональному, а не рациональному стилю мышления – они велики своей страстью, а не техникой.

Секрет удачного танцевального дуэта – можно ли его назвать и секретом счастливой семьи? Спортсмены, чьи имена мелькают в числе финалистов, связаны друг с другом единым образом жизни: тренировки, переезды, перелеты, соревнования. Единые личностные потребности – вот откуда берется изнурительная совместная работа на паркете, общий адреналин, медали, падения и взлеты. А какую роль в этом играет центр традиционной семьи – ребенок?! Вопрос риторический.

Ребенок, обязательный элемент традиционной семьи, делающей ее не только незыблемо прочной, устойчивой, долговечной, но и, самое главное, дающий смысл жизни каждому в паре, не имеет подобной силы и значимости, когда речь идет о семье представителей искусства или науки. Счастливейшие семьи нашего времени – балерины Майи Плисецкой и композитора Родиона Щедрина, оперной певицы Тамары Синявской и короля эстрады Муслима Магомаева – не имели детей. Семьи представителей культуры и науки словно бы оказались на особом положении. Любовь к мужу у жены сильнее любви к детям?! Нонсенс! Но возьмите дважды нобелевского лауреата Марию Склодовскую-Кюри, которая посвящала все свои открытия именно покойному мужу Пьеру, нелепо угодившему во цвете лет под автомобиль… Поймет ли обыватель подобное?! И разве связал общий ребенок поэта Сергея Есенина и его жену, Зинаиду Райх? Судя по «Роману без вранья» Анатолия Мариенгофа, отнюдь нет!

Семья интеллигентов держится не на биологическом инстинкте, а на иных связующих механизмах. Их можно было бы проигнорировать, но… есть магнетическая тайна, заставляющая обращаться именно к таким примерам, – ведь именно такая семья оказывается не только прочной, но и счастливой. Тайна счастья! Она манит куда больше, нежели секрет прочной семьи, который прекрасно раскрывает мозолерукая Ильинична из «Тихого Дона». А хочется знать тайну именно счастья. Как ее разгадать?!

А может быть, и нет никакой тайны, а есть лишь исключения из общего правила? Быть может, счастливая семья – это что-то вроде призрачной метерлинковской Синей птицы, уникальное сочетание личностей, которое невозможно зафиксировать никакими формулами?

– Искусству – искусственное, жизни – жизненное!

– А? Ты что-то сказала? – Галка допила чай и помахала рукой официанту, чтобы тот подошел с расчетом.

– Я лишь хотела сказать, что паркет – это не жизнь, а искусство и особый мир, параллельный реальности.

– Какое глубокомысленное наблюдение! Ну недаром же кто-то сказал: «Вначале танцуй, а потом думай». В жизни все как раз приходится делать наоборот. Дабы не попасть впросак!

Галка заскрипела бумажником – толстым, квадратным, из натуральной кожи шоколадного цвета, таким, какие обычно носят мужчины. Полина смотрела на Чеснокову и не могла взять в толк, почему эта сильная, неглупая и еще далеко не старая женщина одинока. Что мешает ей найти спутника жизни? Полина набралась наглости и спросила Чеснокову об этом напрямую. Рука с купюрой, на которой была изображена английская королева, зависла на секунду в воздухе. Галка размышляла над ответом, но в итоге честно призналась:

– Я просто не хочу тратить энергию на «тухляков». Самый невосполнимый ресурс – время. Я не могу тратить свою жизнь на мужиков-уродов.

– В смысле?

– Метафора! Если свечу притушить, она начнет коптить, отравлять воздух. Есть люди – без стержня, они, подобно свечам с плохим фитилем, требуют, чтобы кто-то все время над ними чиркал спичкой. Иначе они тухнут. Среди знакомых мужиков таковых большинство. А прочие – эгоисты, прагматики, потребители, Нарциссы. Тоже вампиризм, но другого сорта. Тухляки живут твоими эмоциями, у них вечный депрессняк. Их надо спасать, утешать, им нужна заботливая мамка, нянька, сиська. А Нарциссы – рассудочные циники. Манипуляторы, которым нужны твои деньги, связи, проекты. Подкрадутся с букетиком цветочков, с конфетками… Чтобы использовать тебя, да и выбросить на помойку, как выжатый лимон…

– Грустно. Неужели нет других вариантов?

– Я не видела.

– Так ты не видела или же их действительно нет?

– Я потеряла веру в то, что в мире людей есть и другие мужчины. Рыцари остались только в книжках. Прав был Омар Хайям, который утверждал: «Уж лучше одному, чем вместе с кем попало».

– Поэтому ты любишь посплетничать? Злорадство по поводу разводов…

Полина доедала салат «Цезарь» – символ ресторанного жлобства. На огромной, размером с маленький поднос белоснежной тарелке красовались небрежно брошенные воздушные листики китайской салатной капусты сорта «Айсберг», посыпанные зубодробильными сухариками и стружкой безнадежно зачерствевшего сыра. Ложка жирного и безвкусного майонезного соуса, украшавшая этот овощной «Эверест» наподобие нерастаявшего ледника, довершала картину.