Чтение онлайн

Спортсмены, шумно катящие на маленьких колесиках чемоданы, полные разноцветного тряпья, блесток, лаков для волос, заколок, браслетов, туфель, спешили на свои выступления. В атриуме с прозрачным стеклянным потолком, как в парижском Лувре, под вечнозелеными разлапистыми пальмами фотографировались пары, уже оттанцевавшие и откатавшие свою программу. В павильоне стоял крепкий запах кофе. Симпатичные девушки с веселыми глазами в белых кружевных передниках стояли за маленькими тележками в «оранжерее» посреди пальм и продавали апельсиновый сок-фреш и мороженое. Желтые, как спелые груши, фонари, подвешенные к столбам, идущие в два ряда вдоль атриума-оранжереи, бросали на белый мраморный пол светлые пятна, в которых смешивались оттенки липового меда и осенних кленовых листьев. Между медовыми пятнами бродили чопорно вырядившиеся в длинные платья и черные костюмы гости, зрители вечернего отделения.

Так что же такое эти танцы – искусство или спорт? Художественные соревнования? Легендарный исполнитель европейской программы, один из основателей Блэкпульского фестиваля Маркус Хилтон дал следующее определение: «Танцор должен иметь стиль, элегантность, талант артиста балета и одновременно – энергию марафонца и выносливость атлета. Объединение этих качеств и создает истинного танцора».

В самом деле, проводились исследования по сравнению энергозатрат танцоров, исполняющих быстрый фокстрот – квикстеп, и танцоров-фигуристов на льду. Оказалось, что это цифры одного порядка. Однако является ли уровень физических усилий и энергетических затрат достаточным фактором, чтобы объявить, что конкурсный танец – это спорт?

Очевидно, что хорошая физическая форма – основа всякой производительности, внешняя легкость фигур требует больших затрат сил и энергии. Но та же легенда Блэкпула, Маркус Хилтон, уточняет: «Я видел чемпионов, с одышкой добирающихся до раздевалки после взрывного квикстепа, но не проявляющих на паркете и малейших признаков усталости. Я видел мастеров танцевальных шоу, требующих огромных физических затрат, и после сложнейшей акробатики исполнители быстро восстанавливали дыхание, даже находили силы для интервью прессе. Но это еще не повод считать их спортсменами. Подлинный танцевальный спорт – это элегантность и искусство, характер и музыкальность. Для такой задачи нужны такие инструменты, как здоровье и физическая выносливость. Но артистизм – это подлинная суть бального танца».

Алмазные диадемы и колье, собранные из ювелирного хрусталя знаменитой австрийской компании Swarovski, сверкали на дамах как звезды на небосклоне. Шляпы со страусовыми перьями, шелковые и бархатные платья с воланами, узорчатые шали, веера и боа из перьев марабу, гипюровые перчатки до локтя, пышные перл-шифоновые юбки и ригелиновая пена оборок. Оранжерея превратилась в райский уголок, наполненный диковинными существами, которые щебетали под вечнозелеными пальмами. Вокруг этих колибри увивались мужики – в строгих темных костюмах, белых рубашках с бабочками.

Где-то поблизости шумела кофейная машина, варили арабский и бразильский кофе. Оранжерея с пальмами отделялась от «аквариума» витражным стеклом, идущим от потолка и до пола, так что все, кто заходил в кафе, чувствовали себя «золотыми рыбками». К высокой деревянной стойке, за которой работал бармен в белоснежной шапочке и фартуке, выстроилась длинная очередь. В полумраке кафе с малиново-лиловой ниткой мерцающих огней по периметру стояли круглые столики с маленькими вазочками, из которых выглядывали мелкие белые и алые бутоны чайной розы. Некоторые столики оказались заняты беседующими джентльменами, в их разговоре присутствовала английская сдержанность манер аристократов, которая вынуждает людей использовать в качестве аргументов логику, а не эмоциональные убеждения.

Внутри «аквариума»-оранжереи проходили деловые встречи, здесь же встречались друзья-конкуренты. За столиками, крытыми блестящими скатертями, сидели дамы в ожидании заказа. Их кавалеры стояли в очереди. Выбрав столик в углу кафе, под огромным фикусом, Полина встала в очередь и тут же столкнулась взглядом с высоким темноволосым мужчиной. Это был легендарный танцор и не менее легендарный преподаватель танцев по имени Артур. Его звезда на небосклоне зажглась внезапно – стремительно, масштабно, маняще. Однако, завоевав самые высокие награды мира, Артур Кара-Мурза неожиданно объявил о своем уходе с паркета. Уход из «стандарта», всего-то в возрасте сеньоров – нелепо, дико, смешно, досадно, удивительно. История ухода Кара-Мурзы с чемпионатов была окружена массой легенд, слухов, сплетен и самых невероятных домыслов. Это выглядело как осознанное самоубийство, как безвыходность, как личная трагедия, когда полный сил и спортивного потенциала мужчина объявляет о том, что расстается с прекрасным и вдохновляющим к жизни миром.

Многие запомнили прощальный танец Артура – парение в медленном фокстроте. Вместе с партнершей они летели, скользили над паркетом, словно лебеди над морем. Белоснежное платье Жени Журавлевой, легендарной партнерши Артура, сшитое из десятков метров тончайшего шелкового шифона, колыхалось при каждом шаге как парус барки в порывах морского бриза. Но сам Артур напоминал раненую птицу, в его фигуре отразилось не вдохновение, а боль безысходности. По гримеркам и кулуарам поползли слухи и домыслы о причинах поспешного ухода Артура с конкурсного паркета. А зрители, видевшие прощальный, завораживающий танец, пребывали в недоумении и строили невероятные предположения исходя из личного мировоззрения и опыта.

Артур узнал Полину.

– О, на Блэкпул прибыл журнал «Паркета»! Полина Бересклет! Вы?! Глаза дружбы редко ошибаются.

Артур пригласил репортершу сесть за один столик. Он взял для нее чашку итальянского капучино и многослойное бисквитное пирожное тирамису с творожным кремом и посыпанное шоколадной крошкой. Забавно все-таки, что в Англии мода на итальянскую кухню! Однако перенести итальянский темперамент на берег Туманного Альбиона оказалось невозможно. С другой стороны, можно поражаться, как при ежедневной овсянке, при чудовищном однообразии завтрака англичанам удается оставаться бодрыми, жизнерадостными и веселыми.

Полина и Артур заняли столик в углу гигантского «аквариума», сквозь прозрачные стены которого посетители, попивающие чай-кофе, изучали жизнь внешнюю. В кафе было тихо и малолюдно, разговор никто не подслушает. Капля кофейной пены упала на блюдце, нарушая безукоризненную чистоту английской атмосферы. Полина смахнула каплю салфеткой черного цвета, как и полагалось для города под названием Блэкпул. На салфетке золотыми буквами значилось Winter Garden.

– Не ожидала вас увидеть, Артур, – Полина сдержанно улыбнулась, выдерживая нейтральный тон.

– Отчего же? Блэкпул – это Мекка танцевального искусства… Да, я считаю танец искусством, а не спортом. Говорят, будто бы Аристотель подметил: «искусство – это все то, что хочется оформить в раму». Сколько живописных сюжетов рождает танцевальный паркет!

– Говорят, что перестают танцевать не потому, что стареют. Скорее напротив, стареют оттого, что перестают танцевать.

– Верно!

– И ваша головокружительная карьера резко оборвалась…

– Не оборвалась, а завершилась. Все в этом мире имеет свое начало и конец, – Артур пригубил чашку с кофе и перевел свой взгляд темных, глубоких карих глаз, прикрытых стеклами дымчатых очков, на стены кафе. Было видно, как он не без наслаждения всматривается в пейзажи в золоченых рамах: зеленые деревья в окружении полей и лугов с пасущимися на них рыжими и вороными конями, с протекающими мимо неторопливыми речками.

– Как можно отказаться от успеха?

– Успех, значит «успеть». Я успел стать чемпионом мира, успел покорить Блэкпул. Это – вершина. А дальше? Жить на обледенелой вершине Эвереста – невозможно!

– Вам захотелось порвать с паркетом, с конкурсами? Не верю!

– Со сцены надо уходить вовремя. И с танцевальной, и с театральной – с любой. Надо уходить на пике, на взлете! Чтобы зритель запомнил тебя в силе, в расцвете твоих способностей. Чтобы он помнил твой танец – танец чемпиона.