Чтение онлайн

внешняя политика других стран, стала всё менее национальной, и наше место

85 IRIS - Institut des Relations Internationales et Stratйgiques .

86 Курсив мой – Е.О.

87 Boniface P., op. cit. P. 40.

55

в международной табели о рангах определить всё труднее», поскольку по

сравнению с временами, когда могущество имело национальное измерение, система координат изменилась. «Сегодня мы живём в системе всё более

многосторонних международных отношений», - заключает автор. Он

добавляет к новым составляющим могущества, помимо экономики и

культурной или информационной экспансии, «способность влиять на

базовый фон многосторонней дипломатии и постоянно приспосабливаться к

новой геометрии мира». Сегодня всё ещё надо уметь создавать коалиции, но

они должны быть, в отличие от прошлых союзов и блоков, более

подвижными и многослойными: надо создавать группы влиятельных

государств вокруг определённых проектов и предложений. «Когда-то

Франция имела в мире аудиторию, восприимчивую к её международным

призывам, сейчас она должна уметь убеждать, выдвигать наилучшие

программы и играть объединительную роль». Особенность

многосторонности в том, что она делает могущество незаметным, поскольку

надо вести переговоры всё время и со всеми, и здесь силовое давление не

является решающим: успех требует компромиссов, взаимных уступок и

разного рода увязок, в чём и состоит уравнительная роль многосторонности

88. Многосторонность, в том числе в опоре на ЕС, по мнению П.Бонифаса, является одним из главных преимуществ Франции в новой дипломатической

игре: она позволяет «использовать могущество других для усиления

собственного могущества. Это не отказ от могущества, стирание

национального интереса в пользу общих интересов, но, в сущности, борьба за

национальные интересы другими способами, скрытая стратегия

достижения могущества89». Сохранение французского международного

могущества в опоре на многостороннюю дипломатию и на интеграцию –главное стратегическое направление современной внешнеполитической

88 Ibidem. P. 43.

89 Ibidem. Р. 50. Курсив мой – Е.О.

56

мысли во Франции. Основное внимание в этом смысле привлечено к

европейскому направлению интеграционных устремлений страны.

В 2002 г. под руководством президента Французской академии

моральных и политических наук Т. де Монтбриаля появился коллективный

труд с несколько футуристическим названием «Франция нового века»90.

Подводя итоги состоянию Франции в начале ХХ1 века, Т. де Монтбриаль

задаётся вопросом: «Какое будущее ждёт Францию?». Он считает, что

«будущее Франции – это Европа». Государство-нация – это всего лишь

стадия, сравнительно недолгая и преходящая, в развитии человеческих

сообществ. В пору расцвета этой идеи (в Х1Х веке) считалось, что далеко не

все политические образования, не будучи самодостаточными, смогут стать

полноправными и жизнеспособными государствами-нациями. После первой

мировой войны, а потом в результате деколонизации и особенно в 90-е годы, благодаря распаду авторитарных государств Восточной Европы и СССР, появилось множество мини-государств, неспособных выжить (свидетельство

тому - пренебрежительный характер слова «балканизация»). Международное

сообщество содействовало этому процессу, отдавая себе отчёт в том, что

нежизнеспособность этих государств потребует от него различного рода

вмешательства91. В значительной степени это обстоятельство придаёт новый

импульс идее интеграции, не порывая с либеральной теорией общественного

прогресса, питавшей в своё время становление государств-наций. Ведь идея

государства-нации, так же как идея глобализации, то есть объединения мира

ещё в пору расцвета либерализма 1830-х – 1880-х годов, исходила из

убеждения, что развитие наций является этапом на пути великого

объединения всего человечества. Это объединение станет моделью иного

масштаба, но схожей с национальным государством: ведь при своём

становлении государства-нации пережили тот же период униформизации и

90 La France du nouveau siиcle / Sous la directon de T. De Montbrial.
– P.: PUF, 2002.

91 Ibidem. Р.503-504.

57

борьбы с провинциальным сепаратизмом и местными наречиями, в них было

то же стремление к установлению экономического и культурного единства, к

преодолению языковой разобщённости. Хотя во французской истории

якобинская модель государства-нации и глобалистский либеральный идеал

относятся к разным парадигмам, Т.де Монтбриаль считает, что

парадоксальным образом они тяготеют к всё той же униформизации, но в

разных масштабах: одна на национальном уровне, другой – на глобальном.

На первый взгляд, рассуждения Т. де Монбриаля далеки от французской

проблематики величия. На деле, за ними стоит ряд болевых проблем

внутрифранцузского спора о сохранении национальной идентичности в

условиях европейской интеграции и глобализации, о роли страны в новом

международном контексте, об издержках поддержания мирового ранга

Франции. Т.де Монтбриаль соотносит две соперничающие идеи французской

политики - европеизм и национализм. Для него они по-разному выражают

одну геополитическую дилемму, какую общность можно считать

естественной и жизнеспособной на мировой арене? В своё время

знаменитый французский философ-позитивист Э.Ренан задавался этим