Чтение онлайн

Ее восхищало все. Мой родной город словно заиграл свежими красками, заискрился, зацвел. Ее восторг подкупил меня, и я охотно показывал ей Париж во всем его многообразии, вширь и вглубь. А дорогие моему сердцу места вовсю старались – приобретали какое-то новое, трепетное, ошеломляющее даже меня очарование. Мы бродили по городу целыми днями, в отель возвращались поздно, а там, невзирая на усталость, исступленно занимались любовью. На следующий день все повторялось. Она была ненасытна. Хотя в быту, как ни странно, совершенно непритязательна. Никаких требований, намеков, просьб – ангел во плоти, да и только.

Кофе с круассаном – утром, суп, бокал вина и свежий сыр – днем. Все остальное время – кофе—кофе—кофе, много кофе, и – любовные утехи. Нескончаемые, изощренные. Ее безудержная похотливость, не свойственная советским девушкам, отсутствие каких бы то ни было предрассудков и безраздельная властность в постели являлись настоящим откровением. Мне не нужно было ничего изобретать – все придумывала она. Я не возражал. И все всегда складывалось как нельзя лучше. Без единого прокола с моей стороны.

Но и отказывать я, кстати, умел. Когда замечал, что мною начинают манипулировать. Этого я не позволял никому. Никогда.

– Жерар, милый...

О, эти чарующие капризные напевы...

– Да, ма шерри!

– Через два дня мне улетать, а ты так еще и не познакомил меня со своей компанией. Обещал же, плутишка!

Не помню я что-то подобных обещаний. Разве что в любовном угаре расщедрился?

– С кем? Милая, разве мы не договаривались? Ни слова...

– Помню-помню, – легкое раздражение в голосе, – ...ни слова о том, что не касается нас двоих. Нам так хорошо... не будем терять время и опускаться до пошлых выяснений... не будем усложнять... не будем отвлекаться на банальности... Что там еще ты мне вливал? Ах, да. Самое главное. В вашей семье все браки свершаются в соответствии с традициями, с положением...

Голос окончательно поскучнел, пыл как-то слишком резко угас:

– С родословной...

– Момент, но мы достигли договоренности!

Яркая вспышка в мозгу: что за номера?!

– Ты же, ты же сама охотно согласилась! Или... или это была не ты?

– Это была я.

Кротко:

– Конечно, милый, мне нужен только ты...

Вздох:

– ...И ровно столько, сколько нам отведет судьба, мы будем счастливы.

Глубокий вздох:

– ...Ничего подобного в моей жизни до встречи с тобой не случалось...

Глаза наполнились хрустальными слезами:

– ...Когда мы соединяемся, я уже не принадлежу себе, я продолжаю лгать мужу и родителям, чтобы лишний раз пережить слияние с тобой, испытать этот сумасшедший восторг. Ты же знаешь...

Хм, звучит убедительно...

– Мне не нужно от тебя ничего боле!

Тут, пожалуй, излишне пылко...

– Я состою в благополучном браке, муж меня обожает, – подожди, не перебивай! – И ничего в своей жизни я менять не собираюсь!..

– Тогда что за тон и разговор ты себе сегодня позволила?

– Ну... просто...

Безропотный взгляд из-под пушистых ресниц:

– Просто ты сам позавчера...

Ах, ну да. Позавчера было воскресенье... непреложный обед у родителей... пришлось оставить ее одну, вмиг поникшую, одну... вот и пожалел... ляпнул сгоряча: мол, в следующий раз пойдем вместе. Полагал, что следующий раз весьма эфемерен. А она, ишь ты – зацепилась. Выходит, пора закругляться. Пока не поздно...

– Ты куда, милый?

– Пора вставать, нужно делать дела... – Холод в голосе (довольно нежностей!).

– Ну уж нет, я тебя не пущу...

Прыг сверху, и сразу – ластиться, ластиться!

– ...У нас еще не было утренней гимнастики.

– Сегодня сделаем перерыв. – Говорю как можно тверже, стараясь не глядеть в ее сторону.

– Ах, вот как?!.

Опережая меня, вскакивает, ловко хватает со стула мои брюки, одним движением выдергивает из них ремень и – застывает с вызывающим видом нагой амазонки.

– Верни ремень!

– Ты хочешь получить ремень? Или ремня? Сознавайся, паршивец!!!

– Ты... что ты себе такое позволяешь?

– А вот что: послушай, ты меня огорчил.

Глаза недобро сужаются, взгляд становится незнакомо колючим, а тон – леденяще надменным:

– Ты показал себя сейчас злым, непослушным мальчиком. А плохие мальчики должны получать по заслугам!

И, не дав прийти в себя – хлясть ремнем по бедру! От неожиданности теряю равновесие, падаю навзничь на постель, а эта... чертовка... принимается охаживать ремнем мои мягкие ткани.

Все сильнее и сильнее:

– Плохой мальчик, невоспитанный! Я научу тебя правильно разговаривать с госпожой! Со своей повелительницей! Ну-ка, признавайся, кто я? Кто?

– Перестань!

Перед глазами начинают проплывать знакомые фиолетовые круги... Как когда-то... как тогда...

– Скажи, кто я тебе?

– Прекрати!

Задыхаюсь... сопротивляться нет сил, волю словно бы парализовало...

– Пока не признаешься, не перестану! Давно тебя не пороли, поганец этакий?

Откуда она узнала? Как догадалась?

Такого острого блаженства я не испытывал с детства.

Еще, о, еще... госпожа!

– Что ты сказал? Не слышу! Громче!

– Госпожа моя...

– Куда мы сегодня пойдем?

– Куда прикажешь. Только перестань. Больно!

– Ты представишь меня друзьям, познакомишь?..

– Да! Да! Хватит!

– Ну-ну, вот и славненько... Больше не буду... не плачь, мой сладенький... хороший мальчик... дай я тебя приласкаю... иди ко мне...

Я погрузился в отчаяние. Моя детская боль, наглухо замурованная в глубинах памяти, была внезапно растревожена – выпущена на волю этой... чертовкой в ангельском облике!

Надо срочно выпроваживать ее. Отправлять восвояси – к мужу, к родителям... Пока она окончательно не возымела надо мной власть.

Чертовка ликовала. А я проиграл. И – вследствие этого повел ее в ресторанчик в районе Монпарнаса. Поужинать и... познакомить со своими друзьями. Серьезная, дружище Жерар, уступка принципам...

Законы нашего общества диктуют свои условия: если ты представляешь окружению некую даму, значит, ваши с ней отношения гораздо серьезнее, нежели банальная, непродолжительная связь.