Чтение онлайн

Никто не возражал. Воля гостя у нас не оспаривается.

– Где вы научились так хорошо говорить по-французски, мадам? Ваше чтение Поля Верлена нас приятно тронуло!

– Когда я готовилась к поступлению в театральный, я занималась с репетитором. Книжки французские читала. А теперь, специализируясь на французском кино, каждый день заставляю себя дрилить язык. Ой, в смысле, учить.

– Так вы поступали на актерский факультет? И что представляли на экзамене?

– Хотите, продемонстрирую?

– Это было бы занимательно, не правда ли, друзья? Попросим нашу гостью...

– Знаете, я вам лучше спою. Но только – после следующего тоста!

Я громко закашлялся. Ее и это не остановило.

– Вы простыли, Жерар? Нет? Поперхнулись? Давайте я похлопаю вас по спинке. Вам лучше?

Чертовка!

– Итак, выпьем за сегодняшний вечер, за наше знакомство и за ваш потрясающий город – город любви!

Выразительно посмотрела на меня. Я отвернулся с каменным лицом.

После третьей рюмки она по просьбе присутствующих спела «Катюшу», заглушив растерявшуюся ресторанную певицу. После четвертой – «Подмосковные вечера». Вместе со всеми, хором. Потом – «Очи черные». Дважды. Затем, окончательно оттеснив певицу в сторону, заказала музыкантам «Цыганочку» и первой пустилась в пляс. Водка ударила в голову. Всем.

Постепенно раскрепостившись, мои друзья, а следом и прочие посетители ресторана подключились к танцу и теперь оживленно отплясывали вместе с ней. По очереди. Я ни разу в жизни не видел танцующей чопорную Николь, но и она сдалась, ведомая возбудившимся Полем, который неожиданно забыл о своей хронической подагре и танцевал не просто бодро, а прямо-таки, скажем, залихватски.

Не танцевал лишь я. Мрачно взирая на веселье, я мечтал как можно скорее избавиться от постигшего меня наваждения. Мысли путались, эмоции переполняли. Противоречивые эмоции. Мое утреннее поражение все еще напоминало о себе горячими наплывами. Я бесился. Я снова любовался ею, ненавидел ее и – не мог дождаться ночи, когда мы вновь останемся наедине.

Наутро очень болела голова. Нет, не болела – разламывалась пополам. Наверное, Зевс, из черепа которого рождалась Афина Паллада, и то чувствовал себя лучше.

– Что ты стонешь, милый? Мигрень?

– Ты еще спрашиваешь?! Проклятье! Это даже не мигрень... Мне же нужно ехать на переговоры! Зачем, зачем я столько выпил?..

– Ой-ой, бедненький, и правда, зачем же ты столько пил? Лучше бы присоединился к нам, танцующим, а не сидел чернее тучи, надираясь в одиночестве.

– Молчи лучше, чертовка, не напоминай даже. Принеси, пожалуйста, холодного «Перье» с лимонным соком... Как же это русские работают после таких попоек? Теперь я, кажется, понимаю, почему у вас в стране такой бардак.

– Ну-ну, не ругайся. На-ка, выпей лучше «Алка-Зельцер». Тебе и полегчает... Да-а, в наших аптеках такого волшебного лекарства нет. Мы справляемся своими, народными средствами.

– Интересно узнать какими?

– Пожалуй, не сто2ит тебе их знать.

– Скажи! Интересно же!

– А вдруг хуже станет? Ты же у нас впечатлительный мальчик...

– Хватит глумиться, что за средства?

– Ну, например, огуречного рассольчика с утречка хлебнуть. А еще лучше – опохмелиться...

– Опохме... что?

– Это значит, сто грамм внутрь – и готово, все как рукой сняло. Может, налить? Куда, куда побежал? Я же предупреждала, что хуже станет! Успел? Ну и звуки... Успел, значит.

На следующий день мы попрощались, и я вернулся к своей обычной – размеренной и отлаженной – жизни.

Я не ведал, пожелаю ли увидеть ее еще когда-либо...

Мои друзья проявили присущую им деликатность, не обсуждая и даже не комментируя тот наш совместный ужин. Им давно было известно, что плутишка Жерар обожает русских женщин и любит экстравагантные развлечения. Это было лишь одним из них.

После очередного планового осмотра мой доктор, как ни странно, остался доволен результатами.

– Вам надо быть внимательнее к своему здоровью, месье. Не запускайте себя, наблюдайтесь почаще. Видите, что значит вовремя начатое лечение?! Итак. Правильный режим, диетическое питание, регулярная половая жизнь. От всей души призываю остепениться – единственная партнерша для вас уже предпочтительнее. Пардон, месье, констатирую как врач... И спорт, спорт, месье!

Шерше ля фам! Знал бы он, в чем состояло мое истинное лечение...

Она наведывалась во Францию еще несколько раз. Независимо от моих желаний-нежеланий.

Порой даже не предупреждая о своем приезде. (Изменила тактику?)

Звонила постфактум, уже из Парижа.

Организовала себе стажировку в учебном театре. (Уму непостижимо – как?)

Завела собственных приятелей в Париже и его окрестностях.

Демонстрировала всеми силами свою независимость. Или просто злила?

Признаться, порой ей это удавалось. Несколько раз я попадался. Вернее, сдавался, шел на поводу. Подключался, например, к ее планам. Организовывал общий досуг... Но это происходило все реже. Я старательно отдалял ее от своей частной жизни. Был всегда начеку.

Ее предприимчивость не знала границ. Временами я всерьез задумывался: а так ли уж ей был нужен я? И так ли уж бескорыстна была ее любовь ко мне? И вообще – любовь ли это, как она уверяла, на самом деле?

Как ни странно, именно эти противоречивые размышления меня страшно заводили, и самые лучшие моменты нашей близости были спровоцированы столкновением парадоксальных пристрастий, хотя заканчивались иной раз бурными размолвками. Наше общение сводилось теперь в основном к единственному процессу, устраивавшему нас обоих. И развивалось оно исключительного в границах одного номера в отеле.

Я бывал порой беспощадным. Смакуя, раскрывал ей подробности своей интимной жизни, дразнил, подзадоривал, возбуждал воображение, подтверждая, возможно, ревнивые догадки. Ее это явно бесило, а я буквально наслаждался плодами этого бешенства. Непредсказуемость ее реакций нравилась мне, разжигала пыл, не позволяла застояться. Порой, когда чертовки не было рядом, я даже искренне скучал, вспоминая наши с ней неистовые выяснения отношений и другие зажигательные игры...

Удивительно, но как на все ее поездки, причуды, выкрутасы и авантюры смотрит ее муж? Или он еще до конца не осмыслил, с кем связал судьбу? А может, муж вообще был только ширмой, фикцией?

Впрочем, меня это не сильно заботило.

Каждый из нас получал на данный момент то, что хотел. До поры до времени, как говорится.

– Жерар, милый!

– Да, ма шерри?

– Ты был прекрасен прошлой ночью. Отчаянно страстен, горяч, ненасытен...

Умеет, умеет польстить, чертовка!

– Благодарю, но с тобой иначе нельзя, ма шерри, ты восхитительна.

Не оставаться же в долгу.

– Придется теперь быть осторожнее, милый.

В каком смысле – осторожнее?