Чтение онлайн

Король приказал могущественному северному феодалу Генри Перси передать замок Скарборо коменданту, назначенному им самим. {327} Это произошло 6 марта, а к 17 марта Гавестон покинул Йорк {328} и укрылся там, будто бы для осмотра фортификаций. На Пасху королю и королеве выпала короткая передышка от забот; в последний день пасхальной недели при дворе основательно веселились. Зная, что король — большой любитель грубых шуток, девушки королевы набросились на него, когда он залежался в постели почти до полудня, заставили вылезти и «взяли в плен», потребовав выкупа. Было много смеха и шуток, пока он наконец не выдал им немалую сумму. Эта шалость основывалась на старом обычае отмечать воскресение Христово. {329}

31 марта Гавестон возвратился в Йорк и получил в свое распоряжение замок Скарборо с приказом удерживать его, кто бы ни пришел, и не передавать никому, кроме короля. {330} Согласно книге домашних записей Изабеллы, она отправила королю из Йорка два письма, 1 и 4 апреля; в то время он был в Скарборо с Гавестоном, надзирая за начатыми в замке ремонтными работами и пытаясь завоевать поддержку со стороны горожан. {331}

Но Ланкастер со своей дружиной уже приближался к Йорку, и 5 апреля, спешно отправив в Гасконь приказ о присылке войск, {332} Эдуард с Гавестоном бежали на север, в Ньюкасл. Они прибыли туда 10 апреля, а королева следовала за ними более медленно; 16 апреля она добралась до Терека и оставалась там четверо суток — по-видимому, беременность заставляла ее отдыхать; затем она задержалась в Дарлингтоне 20-21 апреля, откуда отправила мужу продиктованное ею письмо. {333} Наконец 22 апреля она прибыла в Ньюкасл, но ей пришлось оставить весь гардероб в Йорке, и, очевидно, ее беспокоила сохранность какого-то имущества, поскольку она направила своего гонца Джона де Нонтель обратно в Йорк «присмотреть там за некоторыми секретными вещами, принадлежащими к имуществу королевы». {334}

Позволив Изабелле ехать на север без спешки, Эдуард, вероятно, полагал, что ей нечего бояться ее дяди Ланкастера — хотя она, естественно, могла оказаться весьма ценной заложницей, и муж должен был осознавать это. Однако Эдуарда заботила главным образом безопасность Гавестона. Всего через день или два после приезда Изабеллы в Ньюкасл, 23 апреля, он на всякий случай отправил ее в Тайнмутский приорат, откуда она при необходимости могла спастись морем. Королева оставалась там еще 26 апреля — согласно записям, в тот день она преподнесла церкви приората шитый золотом покров. {335} На следующий день она написала отцу и нескольким французским вельможам, {336} несомненно, сообщая о трудностях своего положения.

Тайнмутский приорат, приютившийся на вершине утеса над устьем Тайна и берегом Северного моря, впервые был основан еще в VII веке, но между 1090 и 1130 годами монахи бенедиктинского ордена восстановили и перестроили его. Норманнская церковь, расположенная неподалеку, с тех пор превратилась в один из самых сильных замков Англии; приорат вместе с замком окружали земляной вал и стена. [46] И все же даже при столь серьезной фортификации Тайнмут был весьма уязвим для набегов шотландцев или нападения с моря — однажды приорат разрушили захватчики-викинги. Поэтому Изабелла вовсе не была там в полной безопасности. К тому же в таком древнем, по-спартански суровом жилище у нее вряд ли имелась возможность устроиться с мало-мальскими удобствами.

Меж тем войско Ланкастера заняло Йорк и 4 мая захватило Эдуарда и Гавестона врасплох в Ньюкасле, откуда им едва удалось спастись, бросив весь багаж, одежду, драгоценности и лошадей. {337} Не встретив никакого сопротивления, Ланкастер со своими людьми занял Ньюкасл и захватил не только жену Гавестона с малышкой-дочерыо, но также все его имущество — в частности, много предметов роскоши, включая драгоценные украшения, подаренные Эдуарду Изабеллой. {338}

Графу потребовалось четыре дня, чтобы составить опись захваченного добра. Пока он занимался этим, король и фаворит проплыли вниз по реке Тайн до Тайнмута, {339} откуда 10 мая, не без основания опасаясь, как бы Ланкастер не осадил замок и приорат, бежали на лодке в Скарборо. {340} Там король оставил Гавестона оборонять замок и направился в Йорк, где надеялся собрать войско. {341}

Изабелла не отправилась с ними в море — возможно, из-за плохого самочувствия на ранней стадии беременности. Она со слезами умоляла мужа не оставлять ее, но тот настаивал, чтобы она осталась в Тайнмуте. Ланкастер прислал туда тайное послание, заверяя, что бароны не намерены причинять вред королеве и что «их единственное намерение — разделаться с фаворитом». Он писал, что не остановится, пока не изгонит Гавестона из окружения короля. {342}

Это письмо — единственное свидетельство, на котором основаны теории о поддержке Изабеллы Ланкастером в период возвышения Гавестона. Однако Изабелла вряд ли прочла эти уверения, поскольку по книге записей видно, что она покидала Тайнмут в спешке, оставив большую часть имущества в Саут-Шилдсе [47] с тем, чтобы ехать быстрее; письмо догнало ее лишь через несколько недель. [48] Вероятно, королева бежала из приората вскоре после отплытия Эдуарда и Гавестона и направилась через Дарлингтон и Райпон в Йорк, где 16 мая воссоединилась с королем. В этот день Эдуард возместил ее ревизору Джону Флиту хозяйственные расходы. {343} Скорее всего, в те дни Изабелла не испытывала добрых чувств к мужу, который дважды бежал, бросив ее, и все это только ради спасения фаворита, без мысли о безопасности супруги, хотя та вынашивала его наследника.

Теперь войско «учредителей» под командованием Пемброка осаждало Скарборо, проигнорировав приказ короля о прекращении военных действий. {344} Испытывая нехватку продовольствия, Гавестон был вынужден 19 мая сдаться Пемброку на весьма великодушных условиях. Ему предстояло находиться под домашним арестом в собственном замке Уоллингфорд до момента, когда он сможет предстать перед Парламентом и дать отчет о своих поступках. Если к 1 августа Парламент не определит судьбу Гавестона или тот оспорит его постановления, ему обещали освобождение и возможность вернуться в Скарборо с новым запасом провианта; тем временем его людям было позволено удерживать замок. Пемброк лично поклялся на Евангелии под угрозой конфискации своих поместий, что сохранит пленника невредимым до 1 августа. {345}

Пемброк доставил Пирса, как почетного пленника, в Йорк, где состоялось его краткое (и последнее, хотя оба они об этом не подозревали) свидание с королем, {346} а оттуда в начале июня повез на юг, по направлению к Уоллингфорду. {347} 9 июня он со своим отрядом прибыл в торговый городок Деддингтон в 10 милях к югу от Банбери в графстве Оксфорд. Там Пемброк устроил Пирса на ночлег в доме священника. Жена Пемброка находилась тогда в 12 милях оттуда, в Бэмптоне, и граф, желая провести ночь с нею, отправился туда, оставив пленника — как он полагал — в полной безопасности под охраной. {348} Однако Уорвик, узнав, где находится Гавестон, рано утром 10 июня явился с большим отрядом солдат, окружил дом священника и, войдя во двор, громко выкрикнул: «Я думаю, ты меня знаешь. Я — черный Арденнский пес. Вставай, предатель, ты попался!» Пирс проснулся в своей спальне и начал одеваться, но люди Уорвика ворвались в комнату и вытащили его полуодетого, без шапки, чулок и обуви. {349}

В тот же день Гавестона под конвоем отвезли в замок Уорвика. С него сорвали рыцарский пояс и заставили пройти босиком, как обычного вора, оглушенного «пронзительными звуками труб и ужасными воплями простолюдинов», через весь город и вытерпеть мучительные выходки насмешливой толпы. Только когда угрюмая процессия вышла из Деддингтона, ему позволили сесть на мула — жалкое средство передвижения для того, кто еще недавно был знатнейшим из знатных и возлюбленным короля. {350} Но Эдуард был далеко. По прибытии в Уорвик Гавестона немедленно бросили в темницу. «Тот, кого Пирс звал Уорвиком-псом, теперь посадил на цепь самого Пирса». {351}

Узнав, что Пирс попал в плен, король пришел в отчаяние и забросал Филиппа IV и папу горячечными мольбами, прося вмешаться в действия баронов и даже предлагая им совместное владение Гасконью, если они смогут спасти жизнь Гавестону. {352} Тем временем Изабелла вскоре после 5 июня покинула Йорк и направилась сперва на юг, в Селби, а затем на восток, в Хоуден — там она оказалась 8 июня. Остановилась она, вероятно, в епископском дворце. Но уже 11 июня она уехала из Хоудена и 15 июня, двигаясь по-прежнему на восток, прибыла в Беверли (фигурная консоль в соборе могла возникнуть в память о ее посещении). Наконец 18 июня она добралась до Берствика. {353} Таким образом, она находилась далеко от событий, разворачивавшихся в Деддингтоне и Уорвике, и никоим образом не участвовала в них.