Чтение онлайн

— Что, в доме вообще нет никаких запасов? — поинтересовался Хозар.

— Были. Но ведь там целый табун, и жрут они так, словно их только что выпустили из темницы, где держали на хлебе и воде.

— Ясно. Отправляйтесь в деревню и никому ни слова. Постойте, — вдруг вспомнил Гяур. — Когда эти люди появились в имении графини д’Оранж?

— Пять дней назад.

Как только повозка скрылась за сосняком, все трое тотчас же уселись на траву и, поглядывая в сторону ворот, принялись пировать. Если бы служанка видела их сейчас, она поняла бы, что эти трое благородных воинов расправляются с едой и двумя огромными кувшинами вина с не меньшей жадностью, чем те, что остались в особняке мадам д'Оранж.

Пиршество на траве было в самом разгаре, когда на дорожке, ведущей к воротам, появился рослый детина, одетый в мундир польского офицера.

— Эй, Кшысь! — рявкнул он по-польски.

— Я, господин капитан, — ответил ему кто-то невидимый для них, выглядывая из дверей башни.

— О, да это сам капитан Кодьяр, — улыбнулся князь, осторожно приподнимаясь и перебегая к сосне, стоящей у края рощи.

— Где же эта неподжаренная ведьма с вином и мясом? — капитан говорил по-польски, но с явным французским произношением. Впрочем, в Варшаве это мало кого удивило бы. Для польских дворян Париж до сих пор оставался Меккой, в которой только и можно было поклониться настоящей европейской культуре. Немало из них провело свои лучшие годы если не в столице Франции, то в Кале, Бордо или в Марселе.

— До сих пор не появлялась. Пусть вымрут все мои враги, если она не сбежала. И, возможно, варшавская полиция уже знает, что графиня здесь, у нас.

— Но старуха-то о ней не знает, — благодушно возразил капитан, — а молодая только догадывается, но она в доме.

Гяур оглянулся на Хозара. Ротмистр стоял в двух шагах от него, с пистолетом в руке. Капитан был недалеко и, вполне возможно, что Хозар сумел бы попасть в него. Однако Гяур полушепотом, но довольно строго предупредил:

— Не вздумай стрелять.

— Подождем еще. Графиня заявила, что спустится, когда приедет д'Оранж.

— Я же предлагал: по крыше к ней надо было…

— До ночи потерпим, — проворчал капитан, приближаясь к воротам.

Ухватившись руками за прутья, он внимательно присмотрелся к изгибу дороги у зарослей сосняка. Предвечерье выдалось пасмурным, и заросли представали перед французом сплошным черно-синим занавесом, за которым вряд ли что-либо можно было разглядеть. И все же князю показалось, что капитан заподозрил что-то неладное.

— А что будет ночью? — появился рядом с Кодьяром Кшысь. Это действительно был приземистый, почти карликового роста, крепыш с широкими обвисшими плечами и небольшой, теряющейся где-то в шейных складках, головой. Ноги его были толстыми и бочкообразными. Не будь они такими короткими, могли бы сойти за ноги отменного кавалериста.

— Ночью отвезешь ее вместе с тем, убитым.

— Это ж надо было: взобраться на девку и полениться снять кинжал! Второй убитый ею — вот сатана так сатана. Пусть вымрут все мои враги, если она не сатана.

— Видит Бог, она еще жива, — подался к Гяуру Хозар. — Говорят, как о живой.

Улич сидел на пеньке чуть позади них. На коленях его лежало два пистолета. Рядом, прислоненное к стволу молодого деревца, стояло ружье. То, что происходило сейчас у ворот, не вызывало у него никакого интереса. Он ждал сигнала полковника, пребывая в глубинах своих извечных философских размышлений.

— Так она ничего толком и не сказала? — поинтересовался Кшысь.

— Скажет, — процедил капитан и, в последний раз подозрительно осмотрев дорогу и кустарник, отвернулся. — Ты вот что, садись на коня и гони в деревню. Если найдешь служанку, приведи ее привязанной к седлу. Но в любом случае привези мяса и вина.

Через несколько минут конь Кшыся остановился, упершись грудью в острие копье-меча. Еще через мгновение Хозар вырвал конника из седла и швырнул в кусты, где его тотчас же подхватил Улич.

Он подтащил пленника к сдвоенным стволам осины. Раздвинув их, они с Хозаром вложили между них ноги Кшыся, и тот сразу же взвыл от боли. Однако Гяур считал, что никакая боль не помешает этому негодяю удовлетворить их любознательность. Даже наоборот, будет освежать его память.

— Сколько вас в доме? Быстро, — накрутил он на руку волосы Кшыся.

— Осталось семеро. Без меня шестеро.

— Одного убила графиня?

— А в Варшаве еще одного. Капитан может подтвердить.

— Что вы сделали с графиней де Ляфер? — еще сильнее рванул его за волосы Гяур.

— Это она с нами вытворяет, что хочет. А все потому, что капитан взял ее под свою защиту.

— Почему он это сделал?

— Потому что решил, что переспать с ней достоин только он один. Мы же хотели пропустить ее через всех, — скалил желтые зубы Кшысь. Несмотря ни на что, у него хватало мужества не терять чувства юмора. Правда, это был юмор насильника.

— И капитан что, добился своего?… — Гяур поймал на себе взгляд Хозара и прикусил язык. То, что его интересовало, не должно было достигать ушей оруженосцев.

— Сумел, конечно, — понял смысл его вопроса Кшысь. — Лучше бы эта белокурая ведьма его убила, чем Зденека. Такого парня!

— Чтобы как-то сдержать себя, Гяур на несколько мгновений закрыл глаза и на всякий случай отдернул руку от эфеса сабли.

— Где она сейчас?

— Забаррикадировалась на чердаке. Дверца прочная, лестница узкая. Очевидно, надвинула на дверцу что-то тяжелое: то ли бочку, то ли сундук. У нее пистолет и нож. Голодная сидит, но девке поститься всегда проще.

Гяур облегченно вздохнул. О том, что капитан все же «сумел», он постарался забыть. Вспомнит, когда в руки ему попадется сам Кодьяр.

— Освободите его, — приказал воинам. А как только Хозар извлек наемника и положил на траву у ног Гяура, поскольку стоять тот не мог, произнес: — А теперь ответь на мой главный вопрос: почему вы решили схватить графиню?

— Ты что?! — поморщился Кшысь, хватаясь за израненные ноги. — Откуда ж нам знать? Там двое французов. Вроде из самого Парижа. Капитан и этот, как его, сержант Люмьер. Мы что? Мы — всего лишь наемники. За что нам платят, то и делаем.

— Ключ от ворот у тебя?

— У меня.

— Хозар, Улич, под руки его — и быстро к воротам. Постарайтесь попасть в башню незамеченными.

Прошло около часа с того момента, когда Гяур, вместе с Хозаром и Кшысем вошел в башню, в которой до поездки в деревню коротышка нес охрану. Улич на это же время затаился в башне по другую сторону ворот.

Из дома до сих пор так никто и не показался. Голосов тоже почему-то не слышно было, словно в усадьбе все вымерло.