Чтение онлайн

А стоило ему отъехать, как Урбач ударом ноги вышиб из рук атамана «фальконет», выстрелил в грудь зазевавшемуся джуре, жадно смотревшему вслед карете, и, пригнувшись, с гиком помчался вслед за своими.

Два запоздалых выстрела, прогремевших ему вдогонку, изменить что-либо в этой истории не могли.

Поняв, что произошло, Хмельницкий оставил карету, предпочтя ей привычное седло. Его примеру тотчас же последовали Гяур и Сирко.

— Так это что, по наши души засада стояла? — поинтересовался полковник, подождав Урбача, семенившего на своем выносливом татарском коньке последним.

— Ждали не нас, но пули могли быть нашими, — нехотя ответил сотник, давая понять, что все происшедшее не стоит долгих расспросов.

— Казак ты, Лаврин, стоящий, и талант в тебе какой-то такой, особенный. Это ты уже доказал.

— Чего же мне не хватает? — миролюбиво улыбнулся Урбач.

Хмельницкий оглянулся. Двое всадников-гайдуков медленно тащились вслед за ними, словно отощавшие волки, ожидающие, когда их добыча окончательно выбьется из сил.

— Однако ты пока что не сумел выяснить, кто еще, кроме поручика Ольховского, связан с тайным советником Вуйцеховским. Страшно грешить на кого бы то ни было из этих парней-русичей. Но сдается мне, что как раз на кого-то из них Вуйцуховский и рассчитывает. То, что он знал о нашей поездке во Францию, о встрече с графом де Брежи — пришло от кого-то из людей Гяура.

— Поручика Кржижевского подозревать отказываетесь?

— Я вообще не привык подозревать кого-либо. Война ведь тоже должна вестись по рыцарским канонам. Впрочем, готов был заподозрить и его, если бы… — развел руками Хмельницкий. — Видишь ли, штука какая: Вуйцеховский знал то, чего Кржижевский знать не мог.

— Согласен, полковник, — задумчиво произнес Урбач, подозрительно осматривая склон желтеющей впереди возвышенности. — Он знал значительно больше. И К? ржижевский здесь ни при чем. На этого гусара можно положиться. Несмотря на то, что он лях.

— Кому же нельзя доверять? Хозару? Уличу? Сотнику Гурану?

Урбач не ответил, однако Хмельницкий чувствовал, что ответ все же последует. Коль уж Лаврин знал, что в его, Хмельницкого, окружении завелся осведомитель тайного советника, он не мог не попытаться выяснить, кто именно подрабатывает таким подлым способом.

До самой возвышенности они ехали молча. Полковнику уже казалось, что Лаврин так и отмолчится.

Поднявшись на невысокий песчаный перевал, напоминающий огромную затвердевшую дюну, они увидели вдали, по ту сторону долины, предместье большого города. И, плененные открывавшейся картиной, остановились.

— Да, так вы спросили об осведомителе, — словно бы очнулся от длительного молчания Урбач.

— Можешь назвать имя? — оживился Хмельницкий.

— …Тем более что сделать это совершенно нетрудно. Вы ведь прекрасно понимаете, что Вуйцеховскому вряд ли удалось бы найти более подходящего осведомителя, чем… сотник Урбач.

Хмельницкий недоверчиво взглянул на Лаврина: шутит? Вроде бы нет.

— Это ты о себе? — растерянно спросил он.

— О себе, конечно.

— То есть в прошлый раз ты не шутил? Ты действительно стал осведомителем этого несчастного Коронного Карлика? — уточнил полковник.

— Напрасно вы так о нем. Такого противника надо уважать.

— Мразь! — взорвался Хмельницкий. И Лаврин решил, что это в одинаковой мере относится и к нему, и к Коронному Карлику.

Полковник рванул повод, преградил своим конем путь коню Урбача, и тот заметил, как задрожала на эфесе его широкая, жилистая рука.

— Так, значит, это в самом деле ты, сотник?! — угрожающе спросил Хмельницкий. — Думаешь, что, признавшись, дождешься моего помилования?

— Если вы решили сразиться со мной, то вынужден предупредить: это связано с определенным риском, — мягко улыбнулся Урбач. — С риском для вас, — вежливо уточнил он.

— Сирко! — позвал Хмельницкий. — Останови карету! Все подъедьте сюда! Почему ты решил, что я буду сражаться с тобой? — зло прищурился Хмельницкий, все еще преграждая путь Урбачу. — Я просто-напросто прикажу арестовать тебя.

Все, кроме кучера, подъехали к Хмельницкому и к Урбачу и, совершенно не понимая, что между ними произошло, молча окружили их.

— Чего звал, Хмель? — обратился к нему Сирко так, как обычно обращались казаки.

— Твой сотник, — оглянулся на него Хмельницкий, — только что сознался, что это, оказывается, он доносил на нас Вуйцеховскому — есть у них там, при варшавском дворе, советник такой, «тайный», видите ли. Так вот, благодаря твоему советнику, поляки знают о каждом нашем шаге. Он еще несколько дней назад намекнул мне на это предательство, но тогда я решил, что таким образом он отшучивается. Хорошего сотника ты мне подсунул, Сирко, надежного.

— И только? — разочарованно хмыкнул Сирко. — Я-то думал, случилось что-нибудь действительно серьезное.

— Измена, по-твоему, — уже ничто? Это уже несерьезно? Арестовать его! — приказал полковник Гурану и Хозару, стоявшим рядом. — Вам сказано: арестовать!

— И что потом? — замялся Хозар. — Ну, арестуем, сдадим полякам? Так, что ли?

— И казним!

— Не выполняй этот приказ, Гуран, — вмешался Сирко, оголив саблю. — Тебе, ротмистр Хозар, тоже не стоит вмешиваться.

— Как скажешь, атаман, — спокойно ответил сотник. — С какого черта я стану арестовывать Лаврина?

Поняв, что ситуация складывается не в его пользу, генеральный писарь, помнящий, что все же рангом он выше всех присутствующих, гневно осмотрел своих спутников. Однако это ничего не изменило.

— Я же предупреждал, что вся ваша затея, полковник, связана с определенным риском, — рассудительно улыбнулся Лаврин. — Да и зачем арестовывать сотника, который сам признался, никуда убегать не собирается, скорее наоборот… А не далее как полчаса назад спас вас от нападения гайдуков.

— Что же касается Вуйцеховского, — как бы между прочим добавил Сирко, — то для меня это и не было секретом.

— Так вы заодно?

— Не знаю, заодно ли. Но связаться с моим давним знакомым поручиком Ольховским помог сотнику я. А уже через него Лаврин добрался и до этого, как его там называют?… — нахмурился Сирко, глядя на Урбача.

— Коронного Карлика, — подсказал тот.

— Истинно так, истин-но! Полковник Гяур, вы, ротмистры, отъезжайте. Об остальном Хмельницкий и Урбач договорятся без нас, — решительно разряжал обстановку Сирко.

Так и не уяснив толком, почему Сирко столь беспечно воспринял предательство Урбача, полковник Хмельницкий удрученно посмотрел вслед оставлявшим его воинам. Затем так же недоуменно взглянул на сотника Лаврина, как бы ища у него сочувствия.