Чтение онлайн

24/12 декабря я был в прикрытии траншей. В полночь мой приятель лейтенант Жандр пришел пригласить меня отпраздновать канун Рождества с несколькими другими товарищами, на что я охотно и согласился. Придя в назначенное место, мы нашли там 8–10 офицеров, собравшихся за столом с хорошим солдатским хлебным пайком и прекраснейшей лионской колбасой. Три бутылки крепкого английского пива завершали пир. Через час уже ничего не оставалось… точно мы имели прекрасно сервированный стол, пулярдку с труфелями, политую Кортоном (de Corton)!

Мы были гораздо веселее, чем те, которые в такие же часы, восседали в сладострастных салонах Вефура или Rocher de Cancale и вероятно не менее их имели прекрасный аппетит, доказывая еще раз, что благополучие есть понятие относительное и что напрасно сожалеют о тех, которые для праздника имеют только колбасу, если по обстоятельствам их жизни эта колбаса является для них роскошью кутежа.

Несколько дней тому назад впервые появился снег, который ещё нас не беспокоит, разве только одних, посылаемых за дровами. Холод также приударил и наши солдаты всегда искусные, нашли хороший способ уберегаться от него под своими палатками, вырывая землю на глубину 30–40 сантиметров и делая из этой земли валик кругом палатки, который защищает снаружи против ветра и снега. Офицеры поступают, как и солдаты с прибавлением в палатке в виде усовершенствования, рода глинобитной печки, с вытяжной трубой, сделанной из сухарного ящика. К несчастью, редкие дрова не позволяют топить эти печи так часто, как бы хотелось. У меня же всё еще существует моя варненская палатка и мне нечего изменять в ней. Она двойная, и когда идет дождь, вода не проходит через нее; чувствую себя в ней хорошо, а так как приучился не греться около огня, то едва испытываю холод.

Под Севастополем 31/19 декабря 1854 г.

Работы продолжаются: догадка, что цель их состоит в приближении к укреплениям крепости, а в подробностях, в уширении траншей, утолщении брустверов, устройстве ровиков для охотников и проч., — перешла в уверенность, и, кажется, даже можно считать собственно, так называемые, осадные работы законченными.

Англичане почти также подвинулись значительно вперед к 3-му бастиону (Grand Redan), который они должны взять приступом, тогда как нам предстоит брать 4-й (du M^at).

Все английские и французские батареи снабжены снарядами в такой степени, чтоб могли открыть огонь по первому сигналу и продолжать его безостановочно, в продолжении трех суток.

Почему же не испытать приступа?.

Русские со своей стороны, исправили существующие укрепления и возвели новые, которые совершенствуют на наших глазах, ставя преграды за преградой.

Говорят даже, что позади их работ они строят другие с таким расчетом, что если мы овладеем первой линией укреплений, то встретим за ними вторую линию сопротивления.

Почему бы не попытаться сделать приступ?

Наконец мы получили очень сильные подкрепления. Мой полк был переформирован, как и другие полки армии и наличность его увеличилась постепенным прибытием 850 человек, приехавших из Франции и в настоящее время он считает с лишком 1600 человек.

Армия, состоявшая в начале из 4-х дивизий имеет теперь 7 дивизий: 5-го (Левайлан), прибывшую в октябре; 6-ю (Пате) — в ноябре и 7-ю (Дюлака) — около средины декабря.

Почему же не испробовать штурма?

Вот вопрос, который возникает у инженеров, артиллеристов, в пехоте, но никто не может разрешить его!

Третьего дня я близко видел русских, командуя постом в 200 человек, расположенным в лощине называемой «Английской», и составляющим соединительную цепь между английскими и французскими отрядами.

Эта лощина не более 40–50 метров ширины, имеет очень крутые отлогости. Путь по ней приводит в южный порт, составляющий бухту большого Севастопольского рейда.

Небольшой русский пост в 15–20 человек стоит в здании, имеющем вид четырёхугольного редута почти посредине лощины и я полагаю, что они воспользовались кладбищенскою часовнею.

Днем я произвел все наблюдения, которые казались полезными, ввиду возможности захватить в плен этот пост. Когда дежурный генерал Пиерсон посетил нас днем, я представил ему свои планы и испросил разрешение исполнить их. «Предоставляю вам сделать, как вы хотите, — сказал он мне, — но не даю вам никакого приказа, а рекомендую быть очень осторожным и избегать дела, которого генерал Канробер не желает ни при каких условиях, тем более, что результат, который вы надеетесь получить, не представляет особой важности».

Около 10 часов вечера, предупредив начальников прикрытий, стоявших у меня по сторонам, я разделил моих 200 человек на три отряда, из которых 100 человек оставил на месте поста, 60 человек выдвинул вперед на 250 метров, поставив их за стеной из наваленного камня, сам же продолжал подвигаться вперед с остальными 40 человеками, с целью обойти квадратный дом и, захватив его в тыл, разрушить и быстро возвратиться к месту поста.

Ночь была очень темна, и я с трудом распознавал местность, которую изучил днем. Остановив своих 40 человек и расположившись приблизительно в 150–200 метрах от неприятеля, я решил, прежде чем продолжать движение дальше, произвести новую рекогносцировку, чтоб с уверенностью подвести мой небольшой отряд в тыл русского поста. Для этого я взял с собою сержанта и трех солдат охотников и стал подвигаться с предосторожностью, ползя по каменистому пути, имевшему с правой стороны почти разрушенную стенку из сложенного камня, а с левой плетень. Я подвигался, останавливаясь, прислушиваясь и наблюдая, но за темнотою не мог отдать себе отчета о пройденном пространстве.

Вдруг мне показалось, что лощина уширяется, что передо мной стояла большая крепость и что я нахожусь совсем близко к Южному порту. Я был отделен от него только укреплениями, которые загораживали лощину, в чём и не было сомнений.

Обошедши квадратный дом, находившийся за 300 метров с лишком от моего места, я не встретил часового, и сам не был замечен.

В ту же минуту я услышал перед собою шум шагов приближающейся команды, между тем, как сзади стук оружия указывал мне на присутствие другого довольно значительного отряда, которого я и не предполагал здесь встретить. Мы находились между двух отрядов неприятеля… я был уверен, что мы попадемся… «Ложись, не стрелять без моего приказания» сказал я тихо своим людям.

Мы легли на землю, за плетнем у пути и в таком закрытии, соблюдая самую строгую тишину, ожидали…

18 русских солдат с ружьями в левой руке, прошли в расстоянии метра от нас… Не хвастаясь скажу… я имел наготове пистолет, и если бы мы были замечены, то выстрелил бы, что сделали бы и мои люди. Затем мы воспользовались бы внезапностью этого неожиданного нападения, чтоб возможно скорее достичь нашего поста. Хотя русские прошли, но мы еще не были вне опасности, так как необходимо было возвращаться по той же дороге, и мы бы наверно должны были попасть в руки сменившегося и возвращающегося из квадратного дома поста.

«Встать» сказал я опять вполголоса… Русские были тогда, недалеко впереди нас, и вот мы пошли по пятам их, стараясь слить шум своих шагов с их ходом. Когда же они повернули возле квадратного дома налево, мы продолжали свой путь прямо, но в эту минуту справа раздался русский крик «Кто идет!..» Мы прибавили шагу, но не бегом… выстрел из ружья… сигнал… шум оружия.

Но вот наконец мы соединились с моим постом в 40 человек. Я узнал немного позже, что батальон русских ночью пришел в лощину в качестве резерва. Мы совсем близко проходили мимо него, и только при возвращении были замечены часовым. Мой проект не был выполнен.