Чтение онлайн

Река довольно изобильна рыбою, и во время дежурства, многие из наших солдат берут с собою масло для жарения пойманной рыбы, которым снабжают их маркитантки; когда же попадаются крупные штуки, то они с довольным видом предлагают их своим офицерам.

Прибытие двух рот отборных людей, давших возможность сформировать 3-й батальон, заставило полковую кухню разделиться на три части. 1-й стол состоит из полковника, подполковника и старшего доктора 1-го класса, 2-й — из начальников 1-го и 2-го батальонов и их адъютантов и 3-й — командира и адъютанта 3-го батальона и старшего доктора 2-го класса.

Я составляю часть второго стола и, как самый младший, состою хозяйкою дома. Открыв между вновь прибывшими превосходного повара, хорошего пирожника и, к тому же весьма разумного парня, я приказал ему устроить в земле небольшую хлебную печь, и он нам приготовляет тонкие пирожки разного рода. Повар сошелся с артельщиками раздатчиками мяса, и при помощи взаимного обмена услуг, приносит нам филе, заднюю часть и почки баранины. Его талант дает нам случай быть любезными относительно товарищей, и мы посылаем им разные закуски, которые они сами не могли бы легко добыть.

Я нашел возможность один раз сходить на охоту с ружьем, но не имел успеха, как в Варне. Встретил только одних маленьких пичужек и с трудом застрелил полдюжины их.

Судите о разнице между моим теперешним столом и в первые месяцы зимы…

Тогда у нас был только суп, с которого приходилось ломать ложкой ледянистую кору, сухари или мерзлый хлеб и кусок дурно прожаренного сала!.. В настоящее же время мы ежедневно имеем три блюда и к каждому блюду закуску.

Уже несколько дней зной изнурителен, и мы с трудом защищаемся от него. Вчера была страшная гроза, говорили, что дождь, падавший в изобилии, залил часть наших траншей и что у нас большие повреждения. В нашем лагере, расположенном в долине, вода проникла в палатки, чем мы и воспользовались, чтобы поднять их и почиститься внутри.

Наш подполковник Поз д’Ивуа был назначен полковым командиром 97-го полка, но мы его не потеряем совсем, так как его новый полк составляет бригаду с нашим. Рана, полученная им 18/6 июня, казавшаяся сначала очень серьезной, находится на пути к излечению. Его заменил подполковник Тиксье, еще страдающий от раны, сделанной фугасом, взрыв которого 18/6 июня произвел такую панику.

Что касается нашего полковника Даннера, то он совершенно выздоровел, и как очень деятельного человека, его видно повсюду.

Лагерь у Черной, 12-го августа/31-го июля 1855 г.

Уже несколько дней, как идет разговор в нашем лагере о будущем нападении! Русские, видя, что Севастополь должен роковым образом перейти в наше владение, говорят, желают сыграть свою последнюю партию.

С этого целью, они предполагают атаковать нас разом на всех пунктах, и, главным образом, со стороны Черной.

Но нас не легко выбить, так как наши позиции прикрываются рекою, которую можно перейти вброд только в некоторых нешироких местах и разве еще лишь у водопровода.

Обход этих препятствий не был бы удобен, ввиду почти 40 тысячного войска, включая сюда турок и сардинцев, более чем со 100 орудиями. Впрочем, увидим, мы свежи, здоровы и готовы к битве!

На месте осады, каждый ухищряется завладеть Малаховым курганом, предлагая свой план и, естественно, считает его лучшим.

Вот последний, преимущества которого превозносили.

Одновременно огонь должен быть открыт по всей линии всеми нашими батареями, чтоб вызвать против этого неприятельскую ответную канонаду; и затем поставят на открытом месте ночью, в 100 метрах от Малаховой башни двести небольших мортир. Перед рассветом будет произведена стрельба из этих мортир с расчетом в минуту 50-ти выстрелов бомбами, направляемыми в редут, в котором таким образом держаться будет нельзя. Днем, несколько батальонов должны занять укрепления и затем быстро перенести сюда эти 200 мортир, а огонь их направить на те колонны, которые пытались бы выбить нас из этой позиции.

Я не критикую, а ограничиваюсь указанием нам на одно из средств, созданное воображением нетерпеливых.

В эти последние дни генерал де Фальи любезно разрешил мне отлучиться на несколько часов. Воспользовавшись позволением, я прошел по течению реки с охотничьим ружьем на плече, с целью ознакомиться с бродами ниже Трактирного моста. Пройдя 5 или 6 километров я увидел болотную курочку… какое счастье!..

По возможности прячась, я стал подкрадываться, чтоб приблизиться на выстрел к этой дичи, которую уже воображал в виде сальми на своем столе… но несчастная курочка конечно меня разгадала… по мере того, как я приближался, она уходила от меня… но я продолжал ее преследовать…

«Капитан, берегитесь» — кричат мне. Останавливаюсь, и затем прячусь за толстую иву…

«Перед вами в 100 метрах русские».

Осторожно высовываю голову и вижу через кустарник, старую лачужку, в которой находился неприятельский пост.

Я инстинктивно чувствовал, что все ружья были направлены против моего дерева, и что при первом шаге вперед или назад в меня будут стрелять залпом.

Отламываю ветвь, вешаю на нее мой плащ и выставляю его вперед… вслед за сим раздается залп… 12 или 15 пуль…

Уверенный, что весь пост произвел выстрел, я бросился назад, не давая времени русским зарядить ружья; добегаю до скалы, за которую и прячусь… Здесь я более не подвергался опасности!

Предостережение мне шло от пехотного егеря, составлявшего часть поста, расположенного в месте, представляющем род грота на дне ложбины «Каменоломни» против развалин Инкермана.

Дойдя до этого поста, я нашел здесь 15 егерей под командою сержанта.

«Много ли у вас патронов» — спросил я?

«Сколько угодно, наши патронташи полны, а вот и запасный ящик».

«Отлично, — не успокоюсь, пока не отомщу за страх, причиненный мне русскими и за эти дыры в моем плаще».

И в продолжении часа, огонь не прекращался. Неприятельский пост отвечал нам с одинаковым рвением, но у нас была хорошая защита из земляных мешков, благодаря которой в нас не попадала ни одна пуля.

Я опоздал, было 51/2 часов. Принесли егерям суп, и я приказал прекратить стрельбу, чтоб дать им время пообедать.

После супа один из солдат сказал мне:

«Господин капитан, у нас нет воды, манерки наши пусты».

«Что же я могу сделать, у меня нет воды для вас».

«Это верно, но вода есть в реке».

«Вы шутите, река не протекает через пост».

«Можно бы было сходить на реку, если вы разрешите».

«А русские?»

«Им также нужна вода, как и нам, можно бы было войти в соглашение».

«Соглашайтесь».

И затем тот же егерь повесил свою манерку на конец штуцера и, качая ее, начал кричать.

«Bono moscoves, Bono moscoves»!