Чтение онлайн

Двадцать восьмого апреля возникли новые трудности.

— Чем дальше, тем страшнее, как у Никола! — сказал Форен, слегка поднаторевший в литературе.

Погода стояла сухая и ясная — всего 25° мороза!

Но идти мешали предательские углубления во льдах, занесенные снегом. Иногда они бывали такими большими, что в них проваливались сани, не говоря уже о собаках и людях.

Все чертыхались, каждый на своем наречии: невозмутимые баски — лениво и меланхолично, Дюма — со свойственной ему горячностью. А весельчак Форен напевал:

Капитан, поглощенный единственной мыслью скорее достигнуть цели, казалось, ничего не замечал.

Но стоило кому-нибудь упасть или саням наткнуться на препятствие, как он спешил на помощь, а на шутку отвечал одобрительной улыбкой. После чего снова погружался в задумчивость, сдвинув брови.

Двадцать восьмого прошли двадцать пять, а тридцатого — двадцать девять километров. Всего же с начала похода — восемьдесят километров!

Трудно было в это поверить, если взглянуть на дорогу, по которой им приходилось двигаться.

Но факт остается фактом. Они преодолели это расстояние.

Что же беспокоило капитана? Следы человека, попадавшиеся все чаще и чаще. Некоторые углубления несомненно были сделаны чьими-то руками.

Д’Амбрие каждый день ждал встречи с таинственным незнакомцем.

Подумать только! Кто-то опередил их!

Неужели все труды, лишения, страдания окажутся напрасными! Смерть Фрица! Больные товарищи, оставшиеся в лагере, и, может быть, тоже обреченные! Надвигающийся голод! И эти четверо, которые вместе с ним, не щадя себя, стремятся к цели? Неужели надежды их будут обмануты? Они верят в великое открытие, хотя и не до конца понимают всю его важность. Неужели славу, по праву принадлежавшую им, кто-то отнимет? Славу, стоившую таких огромных жертв? И это в тот момент, когда они уже у цели!

Но сомнений нет. Кто-то опередил их! Когда?

Ведь льды долгие годы хранят следы человека, если не случается никаких катаклизмов.

Странно! Почему остальные ничего не заметили?

Снова перед измученными людьми появилась крутая ледяная гора.

— Ничего не поделаешь, придется браться за топоры, — усмехнулся Летящее Перо. — Надо вырубать лестницу. Пройдет несколько часов, прежде чем можно будет спеть:

— Но что за черт?

— В чем дело?

— Здесь уже кто-то прорубил лестницу. Да еще какую хорошую!

Сани остановились. Ошеломленный парижанин внимательно рассматривал широкую удобную лестницу с невысокими ступенями, по которой было очень легко везти сани.

— Уж не сон ли это? — воскликнул Мишель Элембери.

— Может быть, нам помогли добрые феи? — с детской наивностью произнес Летящее Перо, готовый поверить в сверхъестественное.

— А может быть, среди нас есть сомнамбулы? [112] — высказал предположение Дюма. — Я знал на судне «Кольбер» одного повара, он вставал по ночам, чтобы приготовить фасоль с салом, а утром, видя, что фасоль готова, приходил в ярость.

— Каррамба! [113] А вдруг это чертовы немцы? — вскричал Жан Иттуриа. Капитан изменился в лице. А баск продолжал: — Прошу прощения, я, наверное, сказал глупость. Ведь этот Прегель — никакой не моряк. Как же он мог добраться сюда?..

— Все может быть! — резко перебил его д’Амбрие, накинув на плечо лямку. — Вперед, дети мои! Поживем — увидим!

Сейчас, по крайней мере, эта лестница пришлась весьма кстати, и за каких-то четверть часа французы одолели крутой подъем.

«Иттуриа прав, — думал капитан, все больше хмурясь. — Вряд ли Прегелю удалось добраться сюда. Впрочем, кто знает. Он мог пройти и дальше. Ведь следы не исчезли, напротив, стали более четкими».

Следы помогали путникам идти по почти непроходимой дороге и вели к полюсу.

Двадцать девятого прошли двадцать шесть километров, несмотря на множество тяжелых препятствий, и 30 апреля, в девять часов утра, капитан определил, что по прямой линии они находятся в ста одиннадцати километрах от места стоянки лагеря в направлении к Северному полюсу, а следовательно, продвинулись к нему на один градус.

Таким образом, французская экспедиция находилась на 89-м градусе северной широты, или на расстоянии двадцати пяти земных миль от полюса!

Эта мысль согрела матросов, продрогших за ночь, и утром они отправились в путь с особым воодушевлением.

Только проклятые следы, неизвестно кем оставленные, омрачали настроение. Лишь сознание долга и преданность капитану помогали идти совершенно измученным людям.

Д’Амбрие день ото дня становился все мрачнее. Больше всего на свете он сейчас хотел, чтобы кончились следы, хотя они и облегчали путь.

Он первый должен прийти в ледяную пустыню, нарушить ее тишину!

Но чьи это кости разбросаны там на снегу? Череп, челюсть с острыми зубами? Несомненно, медведя! Мозговые кости разбиты, значит, кто-то извлекал из них мозг.

Зверя убили не дикари, неподалеку валяются два расстрелянных ружейных патрона из латуни, на них надпись: «Максвелл, Бирмингем».

Англичане? Но ведь и у немцев может быть английское оружие!

Д’Амбрие никак не мог отделаться от мысли, что здесь была немецкая экспедиция. Кто же еще? Кроме экспедиции Грили, так печально окончившейся, никто больше не отправлялся в последнее время в Заполярье.

А следы во льдах и останки зверя говорят о том, что люди здесь были совсем недавно.

В два часа капитан скомандовал остановку на завтрак, когда к нему вдруг обратился Дюма:

— Прошу прощения, командир! Там что-то торчит, похожее на метлу. — Кок указал рукой вдаль. — Хотя откуда на флоте метла?

Подбежав к загадочному предмету, д’Амбрие увидел высокий шест, похожий на древко багра. Пропитанный льняным маслом, он хорошо сохранился. Шест был воткнут в сложенную из льда горку, которая была обложена пустыми консервными банками, обмотанными проволокой. Нетрудно было догадаться, что это пирамида, памятный знак, за неимением камней сложенный из льдин. А раз так, под знаком наверняка лежит послание, и его надо немедленно прочесть.

Но в спешке капитан не захватил с собой никакого инструмента, и достать послание не представлялось возможным.

Д’Амбрие попытался было руками вырвать древко, а ногами разбить ледяную горку. Не получилось. Схваченный морозом лед был прочнее цемента. Пришлось вернуться к саням за инструментом, а также взять с собой помощника.

Под ударами кирок лед раскололся и консервные банки со звоном разлетелись в стороны.

Капитан осторожно достал спрятанный под пирамидой сверток, обернутый полотном, не без труда развернул его и увидел закупоренную и опечатанную варом бутыль.