Франкенштейн в Багдаде
Шрифт:
– Ни к чему нагонять скуку на людей, с которыми общаешься! Будь позитивен! Излучай положительную энергетику! Сбрей бороду, смени рубашку и уложи по моде волосы! Используй каждую возможность, чтобы взглянуть на собственное отражение в зеркале, не проходи мимо даже припаркованной машины! Дай в этом деле фору бабам! Не будь таким традиционалистом!
– Что значит традиционалистом?
– Как у Антара бен Шаддада: «Дивись, любимая, уже два лета как я не мылся, а о маслах молчу».
Махмуд, в этот день не принявший душ, узнал, что уподобился сегодня поэту. Он впервые слышал эту строчку, но она произвела на него впечатление, и потом он не раз цитировал ее по делу и без дела.
Добиться допуска в палату к пострадавшим сегодня при взрыве на площади ат-Таяран не получалось. Увидев, что два журналиста и операторы нескольких спутниковых телеканалов уже работают с ранеными, Махмуд незаметно проскользнул внутрь, присоединился к их группе и прошел всюду по коридорам больницы за ними. Им достаточно было фактов и обрывочной информации, а ему нужна была полная картина, детали и мнения для еженедельного выпуска. И не забыть сделать качественные снимки для иллюстраций!
Махмуд выполнил кое-как задание и, будучи не уверенным в успехе, поспешил все-таки покинуть госпиталь, поскольку валился с ног от усталости. По дороге он купил электробритву и зашел в кафе на улице ас-Саадун. Пообедав, он вымыл руки, сполоснул рот и стряхнул крошки с бороды, затем вытащил бритву и на глазах у изумленных официантов и посетителей быстрыми движениями сбрил бороду. Влажными пальцами он зачесал жесткие волосы назад и вышел. Через несколько шагов Махмуд снова достал диктофон и наговорил следующее:
– Рияд ас-Савади!.. Отец!.. Да помилует Всевышний твою душу!.. Из-за тебя я оказался здесь. По твоей вине пришлось сюда переехать… Как я вымотался! Ноги ноют, не получается нормально выспаться. Надо разобраться со всем этим до дня рождения. Мне скоро двадцать три…
По правде говоря, история была уже близка к развязке. Все вот-вот должно было закончиться… В редакции Махмуд, не теряя времени, приступил к написанию статьи, сбросил на рабочий компьютер отснятые кадры и уже болтал с Фаридом Шаввафом и остальными коллегами, когда за ним зашел Абу Джони и пригласил к главному редактору.
Махмуд переступил порог роскошного кабинета ас-Саиди. Тот одной рукой держал пульт и переключал каналы на огромной панели, закрепленной на стене, а пальцами другой, поднятой высоко вверх, словно ручку, сжимал толстую тлеющую сигару. Шеф спросил у него, что удалось сделать за утро, потом напомнил про серию эссе, о сдаче которых в тираж шла речь на днях, и выложил перед собой на стол высокую стопку бумаг. Он хлопнул по ней рукой, пролистнул и посмотрел на Махмуда:
– Вот сколько твои коллеги написали за месяц!.. Но, не будем кривить душой, это все не годится для печати.
Он закурил, глубоко затянулся и с наслаждением выдохнул густой дым. Махмуд уже начинал нервничать. Похоже, шеф собирался сообщить нечто важное.
– Уволю Зейда Муршида, Аднана аль-Анвара и эту тощую швабру… Мейсу… Своему приятелю Фариду скажи, чтоб за ум взялся… Пишет он сносно, но не выкладывается здесь по полной.
– Что я могу с ним сделать?.. Я думал, вы с ним на дружеской ноге.
– Не хочу с ним связываться… Он тот еще спорщик, перечить мне станет, дай только повод… Лучше б все силы отдавал работе… Намекни ему сам, как сумеешь… Прямо не надо говорить.
Махмуд тут же попытался представить, как он мог бы сделать Фариду намек, но у него ничего не вышло, и он молча уставился на ас-Саиди, который внимательно следил за телевизионной картинкой.
– Вот еще что, дружище… Ты, как я вижу, в поте лица трудишься…
Этого Махмуд никак не ожидал. Он был крайне удивлен после всех упреков и выговоров услышать такое от ас-Саиди. Для него самого не новость, конечно, но чтобы шеф оценил! Похоже, главный сменил гнев на милость.
Сигара в руке у ас-Саиди потухла, он смял ее в большой керамической пепельнице и взглянул на часы. Махмуд догадывался: Наваль аль-Вазир должна была появиться к этому времени, но не пришла. Он вспомнил о гнусных предположениях Фарида Шаввафа. Молчание затянулось. Но это было в стиле ас-Саиди – тот любил выдержать театральную паузу, придавая таким образом значимости собственным словам.
– Ты напористый… С завтрашнего дня приступаешь к работе в должности ведущего редактора журнала «аль-Хакыка»!
Все трое сидели напротив него за деревянным столом, накрытым красной скатертью и непромокаемой пленкой. Перед каждым стояла банка «Хайнекена», стеклянная кружка и тарелка с жареным арахисом. Себе Махмуд заказал содовую. Им так и не удалось уговорить его хотя бы на одно пиво. Махмуда так и подмывало рассказать им. Он разглядывал их смеющиеся лица: Зейд Муршид, Аднан аль-Анвар и Фарид Шавваф. Насчет первых двух ас-Саиди уже все решил, да и третьего могли скоро выгнать из журнала – его судьба висела на волоске. Что касается самого Махмуда, то он стал вторым лицом в редакции. Как им сказать об этом потактичнее, чтобы они сгоряча не перевернули на него стол? Сообщить о решении ас-Саиди сейчас, прежде чем они напьются и потеряют над собой контроль? Или подождать, пока расслабятся и смогут выдержать удар? А может, ему тоже выпить для храбрости и ошарашить эту троицу плохими новостями? Махмуд никак не мог выбрать и в конце концов отложил разговор до завтра.
Они дурачились, Фарид Шавваф был особенно весел, время от времени мечтательно задумываясь о чем-то своем. В последние дни он дописывал сборник удивительных историй из жизни современного Ирака.
«Жаль, что не успеешь закончить книжку, друг… Потом не до этого будет!» – подумал про себя Махмуд, слушая воодушевленную речь Фарида о том, как важно эти фантастические, но действительно имевшие место случаи описать и сохранить для потомков, иначе весь этот интереснейший материал пропадет.
– А почему бы тебе не вести колонку в нашем журнале? – спросил Махмуд. – Страничка пользовалась бы успехом.
– Что?! В журнале? Прочитали, выбросили и забыли? Я говорю о книге!
– Одно другому не мешает. Сначала мог бы опубликовать их в журнале, потом выпустить книгой.
– Нет, не то… Надо сразу настраиваться на большой формат.
– Ну хорошо, тогда издавай сначала книгу, после напечатаем по частям у нас.
Зейд Мурщид и Аднан аль-Анвар переглянулись и громко расхохотались. Фарид же от обиды завопил:
– Да идите вы со своим журналом! Нужен он мне!
Интерес у Махмуда к этой теме мгновенно испарился… В заведении царил полумрак. В задымленном зале не протиснуться, полно молодых людей, еще больше мужчин в возрасте, с животами, усами и блестящими залысинами, почти все они, как узнал потом Махмуд, приехали из пригородов Багдада, а кто-то даже издалека. Все прелести подпольного бара без лицензии, скрываемого за вывеской обычного кафе. Убогое место, однако часто посещаемое Фаридом Шаввафом и компанией.
Друзья вышли слегка навеселе, то и дело отпуская шутки по поводу содовой, которой ограничился сегодня Махмуд, и вразвалку направились к площади. Оттуда Фарид Шавваф собирался взять такси до аль-Каррады, где снимал квартиру, а Зейд Муршид и Аднан аль-Анвар на другой машине планировали поехать в Баб-аш-Шарки.
Грязно-серый оттенок неба предвещал скорый закат. Они встали на площади аль-Фирдаус со стороны, противоположной гостинице «Новотель», и посмотрели налево, где парковались машины. Фарид без умолку трещал о своей книге, вместо того чтобы перейти дорогу и проголосовать. Но если бы в ту секунду он оказался на другой стороне, то нашел бы верную смерть. Там как раз разворачивался, чтобы на полной скорости устремиться к металлическим воротам гостиницы, оранжевый мусоровоз, груженный десятками килограммов динамита, способными произвести такой чудовищный взрыв, который эти четверо за всю свою жизнь не видели.
Фарид не мог совладать с собой: а что, если бы он оставил приятелей и перебежал улицу? Он раз за разом прокручивал в голове этот вполне реальный сценарий, ведь именно в десятке метров от главных ворот гостиницы он обычно ловил такси.
В момент взрыва они упали навзничь, и их присыпало землей и камнями. Первое, что пришло каждому на ум, что он ранен. Но уже через минуту, придя в себя и осмотревшись, они, движимые каким-то бессознательным порывом, спешили к месту взрыва. На приличном расстоянии от воронки на асфальте лежало тело мужчины без признаков жизни. Махмуд ткнул его пальцем, и мужчина зашевелился. Они подняли его на ноги, и Махмуд тут же узнал его – это Хади-враль, как прозвали его завсегдатаи кафе Азиза аль-Мысри. Хади обвел молодых людей взглядом, полным ужаса, вырвался из их рук и, несмотря на последовавшие крики, быстро зашагал прочь. Они были уверены, что он ранен, но ничего не соображает от шока.