Чтение онлайн

При всех этих неурядицах Черчилль никогда не видел президента счастливее, чем в обед на День благодарения, который Рузвельт дал в честь премьера и его дочери Сары, а также узкого круга ближайших помощников. Сидя выпрямившись в своем кресле, президент с необыкновенным искусством вырезал из двух громадных индеек большие куски мяса. После обеда Сара танцевала с молодыми людьми, Черчилль — с Папой Уотсоном. Рузвельт в восхищении следил за ними со своего дивана. Президент предложил тост:

— Большие семьи обычно более прочны, чем малые... и вот в этом году мы, вместе с гостями из Соединенного Королевства в нашей семье, — большая семья и более единая, чем прежде. Предлагаю тост за единство, — возможно, оно продлится долго!

Перед конференцией в Тегеране у всех было отличное настроение.

27 ноября 1943 года. Суббота. Каир. Западный аэропорт. 06.35. Механики и охрана сгрудились плотными рядами вокруг «священной коровы», бесформенной громадой стоящей в тумане на бетонированной дорожке. Из тумана вынырнул лимузин. Пока на борт самолета поднимались президент и его сопровождение — Гопкинс, Гарриман, Лихи, Уотсон, Джон Беттигер и полдюжины других лиц, — вокруг происходило интенсивное движение. Полчаса пилоты ждали, пока рассеется туман. Затем «священная корова» разогналась на взлетно-посадочной полосе и с ревом прорвалась сквозь дымку к яркому солнечному свету. Самолет взял курс на восток.

Президент с необычайным интересом наблюдал, как под ним проплывают на запад легендарные земли. Самолет пересек воздушное пространство над Суэцким каналом, над бурой Синайской пустыней, снизился, чтобы сделать круги над Иерусалимом и Вифлеемом, взмыл, чтобы пересечь на большой высоте Мертвое море, и затем направился дальше над зелеными долинами Евфрата и Тигра. К северу от Багдада самолет повернул на северо-восток, следуя зигзагами среди гор вдоль шоссе Абадан — Тегеран. Рузвельт видел движение караванов и автоколонн, везших в Россию военные грузы, которые поставлялись по ленд-лизу. Преодолев запутанный лабиринт горных ущелий, самолет приземлился на аэродроме Красной армии, в нескольких милях от Тегерана. К северу возвышался горный хребет Эльбурс, который отделял столицу Персии от Каспийского моря.

Президента отвезли в здание дипломатической миссии, но он оставался там только одну ночь: стало известно, что замышляется убийство лидеров «Большой тройки». Сталин передал через Гарримана записку с предупреждением: Тегеран насыщен сторонниками нацистов и шпионами. Маршал опасался «несчастного случая» во время частых поездок Рузвельта по городу. Не согласится ли президент стать гостем советского посольства? По настоянию Рейли и других президент перебрался в русский посольский городок, где его поместили в главное здание и охраняли «привратники», чьи «люгеры» на бедрах выпирали под белоснежными пиджаками. Сталин удалился в более скромный дом, а Черчилль оставался в британской дипломатической миссии, расположенной рядом. Обе миссии составили единый советско-британский городок.

Рузвельт отдыхал в своей новой спальне, когда вошел Рейли — сообщить, что к президенту идет маршал Сталин. Рузвельта быстро выкатили в инвалидном кресле в большую гостиную. Сталин вошел не спеша, улыбаясь; приблизился к президенту для рукопожатия. Президент увидел перед собой человека невысокого роста: исполнен достоинства, держится непринужденно, в наглухо застегнутом мундире, с красными лампасами на брюках, с большими золотыми погонами на плечах и одним орденом — красно-золотистая планка, которая держит золотую звезду. В гостиной присутствовали только два переводчика — В.Н. Павлов и Чарлз Е. Болен.

— Рад вас видеть, — сказал президент. — Я долго ждал этой встречи.

Оба лидера беседовали полчаса. Президент интересовался в ходе беседы положением на советском фронте.

Сталин. Красная армия прочно держит инициативу в своих руках; немцы бросают на фронт новые дивизии.

Рузвельт упомянул о Чан Кайши.

Сталин. Китайские солдаты сражаются храбро, но руководство слабое.

Потом — о де Голле.

Сталин. Де Голль ведет себя как глава великой державы, но фактически располагает небольшой властью.

Потом — о необходимости готовить Индокитай к независимости.

Сталин. Согласен.

Потом — о необходимости реформировать Индию снизу и «отчасти по-советски».

Сталин. Реформа снизу означает революцию.

— ...Держится очень уверенно, знает себе цену, двигается не спеша — все вместе, я сказал бы, очень впечатляет, — говорил Рузвельт позднее сыну Эллиотту.

Вскоре после беседы состоялась первая пленарная сессия конференции. Рузвельт имел при себе весь свой дипломатический и военный штат помощников, за исключением Маршалла и Арнолда, которые, получив неверную информацию о графике заседаний, отправились осматривать достопримечательности города. Черчилль сидел слева от американцев, с Иденом, Диллом, Бруком, Каннингэмом, Порталом, Исмэем по бокам. В окружение Сталина входили только Молотов и маршал Климент Ворошилов. Участники конференции сидели за дубовым столом десять футов шириной, специально изготовленным местными столярами и имевшим круглую поверхность, чтобы ни один из политиков не сидел во главе стола. Тем не менее Рузвельт на том основании, что он самый молодой из «Большой тройки», и с предварительного согласия двух других открыл заседание приглашением более старших собеседников в семейный круг, единственная цель которого — победа в войне. Черчилль заметил, что в зале сконцентрировалась величайшая мощь, какую знало человечество, — в руках участников конференции сама история. Сталин после краткого приветствия предложил перейти к делу.

Президент начал свое выступление с обзора военной обстановки, подчеркивая вовлеченность большей части ВМФ США и миллиона солдат в боевые действия в Тихоокеанском регионе. В общих чертах обрисовал военные планы, касающиеся Китая. Затем обратился к десантной операции через пролив: она откладывается, по его словам, из-за недостатка морских транспортных средств. Пролив — столь непокорная водная стихия, что десант через нее может осуществиться не ранее 1 мая 1944 года.

— Одно время мы были очень довольны столь непокорной водной стихией, — заметил Черчилль.

Вопрос состоит в том, продолжал Рузвельт, можно ли использовать силы союзников и Турции для других операций — в Италии, на Апеннинах, в Адриатике, Эгейском море — за счет отсрочки операции «Оверлорд» на три месяца. Президент и Черчилль ждали, что скажет на это маршал.

Сталин сразу взял быка за рога. Советский Союз рад успехам Америки в Тихоокеанском регионе. Выразил сожаление, что СССР не смог оказать ей помощи, но советские войска воюют против Германии. Сил на востоке достаточно для обороны, но для наступления их нужно утроить. В конце концов Германия будет разбита, «мы сможем победить единым фронтом», сказал Сталин как бы невзначай, не повышая голоса. Затем обратился к Европе. Там, по его словам, у СССР 300 дивизий против 260 дивизий стран «Оси». В данный момент немцы пытаются вновь захватить Киев с помощью около 30 моторизованных и танковых дивизий. Что касается Италии, это не то место, откуда следует вести наступление на Германию, поскольку Альпы стоят непреодолимым барьером, в чем убедился знаменитый русский полководец Суворов полтора века назад. Лучший путь к сердцу Германии лежит через Северную и Южную Францию. Но, предупредил Сталин, немцы будут оказывать дьявольское сопротивление.

Затем Рузвельт и Сталин поставили Черчилля в положение обороняющейся стороны, но старый боец оказался к этому готов. В необходимости проведения десантной операции через пролив не может быть сомнений. Она состоится в конце весны или начале лета. Но ведь до операции остается еще шесть месяцев. Что предпринять в помощь советским войскам и без отсрочки «Оверлорда» более чем на один-два месяца после занятия Рима, которое произойдет, как Черчилль надеется, в январе 1944 года? Можно ли уговорить вступить в войну Турцию? Оказать помощь Югославии? Сам Черчилль выступил против планов направления на Балканы крупных сил союзников; к удивлению своих помощников, именно Рузвельт выдвинул на обсуждение идею высадки союзных войск на севере Адриатики, объединения их с югославами и дальнейшего наступления на северо-восток для встречи с Красной армией, продвигающейся на запад.

Итак, в течение часа позиции определились: Сталин — за наступление на Германию, Черчилль — за операции в Средиземноморье, а Рузвельт, как позднее жаловался Черчилль, колебался между двумя этими позициями. Маршал решительно отверг стратегию Черчилля, как ненужное распыление сил, а конкретные предложения премьера — как нежелательные. Он сомневался, что Турция вступит в войну, разве что по принуждению. Когда Черчилль принялся настаивать на использовании союзных сил в Средиземноморье после занятия Рима, Сталин снова невозмутимо предложил высадку англо-американских войск в Южной Франции в преддверии «Оверлорда». Франция, сказал он, — слабое звено среди оккупированных немцами территорий. Заседание завершилось безрезультатно.