Чтение онлайн

Я никогда не забуду A Night At The Opera.Никогда. Он отнял больше времени, чем любой из четырех первых альбомов. На самом деле мы не стремились к этому. Для нас важнее было сделать альбом так, как мы хотим, особенно после того, как потрачено столько времени и сил.

Это был самый важный для нас альбом, ничего сильнее мы еще не писали. Я знал, что он будет нашим лучшим альбомом. Я был очень доволен оперными штучками. Я хотел добиться какого-то невероятного вокала. К этому времени мы уже записали альбом, который, честно признаемся, был труден для большинства слушателей. Но это было то, что мы хотели сделать. Мы хотели экспериментировать со звуком и иногда использовали три студии одновременно. Фактически на запись альбома ушло четыре месяца. Одна только композиция Брайана The Prophet's Songотняла у нас не то две с половиной, не то три недели. Мы хотели записать столько песен! Для разнообразия мы вставляли короткие композиции. У нас была полная свобода, и она была настолько неограниченной, что мы готовы были дойти до крайности. Мне нужно было написать свои песни всего за две недели, так что мы работали как проклятые.

Название A Night At The Operaвозникло в самом конце записи [7] . Мы подумали: «Ну вот, все песни готовы, как же мы назовем наш альбом?» Это название должно было объединить весь материал, и тогда я сказал: «Постойте, здесь столько всяких оперных элементов, давайте взглянем с этой стороны». Тогда мы с Роджером придумали название, и оно как раз подошло.

Мы многое узнали о студийной технике и многому научились во время работы над альбомом A Night At The Opera, Бедный звукооператор просто измучился, потому что мы требовали максимально возможного уровня записи. В этом отношении мы действительно очень вредные. Мы продолжаем поднимать уровень, двигая вверх фазеры, он в это время смотрит на индикаторы и бормочет: «Это никогда не записать!» Затем мы даем ему задание ехать в Нью-Йорк или еще бог знает куда, говоря: «Убедись, что громче записать нельзя». Это очень тонкая грань, потому что мы всегда хотим выжать как можно больше из музыки, но в то же время нужно следить, чтобы это не было чересчур, иначе страдает все дело. Но наш звукооператор Майк Стоун был молодцом! Этот маленький мерзавец — преотличный парень!

Во многом нам помог успешный мировой тур. Ничего подобного мы раньше не делали. Он многому нас научил. Как надо вести себя на сцене и как подавать музыку. Мы начали с Британии [1974], и к тому времени, как мы достигли Америки, а затем и Японии [1975] с этим же самым шоу, мы были уже совершенно другой группой. Весь этот опыт постепенно накапливался, и когда мы начали работать над «Оперой», многое из того, что мы делали раньше, мы могли теперь делать намного лучше. Мы стали лучше играть.

Мы вообще работаем как черти. Мы работаем, пока не валимся с ног. Я пою, пока мое горло не становится похожим на промежность грифа. Мы разборчивы и щепетильны, у нас очень высокая планка. Если бы мы не могли сделать песню должным образом, мы бы предпочли не делать ее вовсе. Мы самая разборчивая и требовательная группа в мире, и вкладываем столько любви в каждый альбом! Благодаря этому мы до сих пор существуем. Если бы мы выпустили альбом, про который сказали бы: «Это в точности как Sheer Heart Attack», я бы сразу же все бросил. Вы бы так не сделали?

Всегда кто-нибудь приходит на сцену после вас, всегда после вас и вашего успеха появляется новое лицо, и это отличный вызов. Я думаю, каждая успешная группа нуждается в этом. Это всегда что-то вроде свежего вливания. Это хорошее соперничество, и мне оно нравится. Я хочу сказать, когда мы начинали, то хотели затмить всех, кого считали чего-нибудь стоящими, и говорили, что можем делать лучше. Всегда будут появляться новые команды, и мы это прекрасно понимаем. Мне нравится чувствовать себя конкурентоспособным. Если они достаточно хороши, то пробьются, несмотря ни на что. Места хватит всем. Разве не приятно, что новые группы считают себя вашими конкурентами? Потому что, если бы вы были ничем, они бы сказали: «Да пошли они!»

Расцвет всего этого панка [1977] было достаточно трудным периодом для нас, и я думал сам запанковать, но если есть вызов, мы его принимаем, и это помогает нам выживать.

Я никогда не забуду, как мы сидели в студии, записывая песню Sheer Heart Attack, а в соседней студии оказались Sex Pistols. Можете представить под одной крышей нас и это олицетворение самого панк-рока и анти-истэблишмента?! Тем не менее я пригласил Джонни Роттена и Сида Вишеса послушать одну из наших фонограмм и сказал, что спою одну из их песен, если они исполнят мою. Вы бы их видели! Они заявили что-то типа: «Мы не можем петь с Фредди Меркьюри!» В то время я носил балетные туфли и все такое. Я выглядел забавно. Помню, Сида Вишеса я назвал Саймоном Фероушесом [8] или как-то так, и ему это жутко не понравилось. «Ну так как насчет этого?» — спросил я. Он был весь в этих шрамах, и я поинтересовался, не порезался ли он во время бритья, и он возненавидел меня за подобную манеру общения.

Мы не хотим быть скандальными. Это просто сидит в нас. Мы как Сесил Б. де Милль [9] рок-н-ролла — всегда хотим сделать больше и лучше! Но нужно иметь талант. Иногда я думаю: «Боже мой, они думают, я так много работаю, чтобы вжиться во все это», но это не так. Я бы не смог делать не свое дело. Queen не притворщики. Мы создали определенный образ. Мы не навешивали на себя ярлыков. Мы сказали: «Это Queen! Это наша музыка и это то, как мы себя подаем». Забавно, что никто не вмешивается в создание имиджа Queen, и мы никому не хотим этого позволить. Мы говорим: «Это мы, и это ваше дело, как нас понимать».

То же можно сказать и про нашу экстравагантность и яркость. Мы любим наряжаться. Если вы вживаетесь во что-то, то лишь на короткое время, а мы здесь надолго. Если завтра балет станет развлекательным жанром, а джаз обретет новую волну популярности, мы не изменимся. Мы будем играть нашу музыку, потому что это то, во что мы верим.

Когда песня Seven Seas Of Rhyeстала хитом [1974], все говорили, что мы сможем отлично заработать, продолжая в том же духе. Мы не хотели этого. Наша сила в музыке. Удивительно то, что мы существуем так долго. Мы умеем меняться, и делаем это с умом. Я знаю, что мы хорошие музыканты. Я знаю, что нам хватит таланта, чтобы оставаться в этом бизнесе столько, сколько мы захотим. К тому же мы уделяем нашей работе больше внимания, чем большинство групп, готовых потеснить нас.

Мы учились на собственных ошибках. Теперь мы не просто приходим в студию и делаем запись — мы отслеживаем весь процесс, чтобы убедиться в том, что все делается именно так, как мы хотим. Все: от оформления обложек наших альбомов до внутренних конвертов, а также переговоры со звукозаписывающими компаниями и менеджмент. Это как взяться за огромный проект. Мы всё еще ссоримся. Мы с Брайаном ссоримся как дети всякий раз, когда оказываемся в одной комнате… Но до драки еще никогда не доходило!

Такие вещи очень трудно выделить, но между нами определенно существует нечто, что удерживает нас вместе. У нас есть роль, которую мы должны играть. Queen — это повозка, которую везут четыре коня, и время от времени один из нас берет на себя ведущую роль. Мы разные по характеру, и поэтому мы вместе. Ни один из нас не похож на другого, у нас разные вкусы, но, когда мы вместе, срабатывает то, что называется «химией». Я не знаю, что это такое. Кто знает? Но это именно то, что нужно. Это то, из чего сделаны хорошие группы… А мы действительнохорошая группа!

Согласитесь со мной, мои дорогие, мы самая ненормальная группа в мире!

Моя ответственность перед зрителями в том, чтобы сделать хорошее шоу и убедиться, что Queen дали им хорошее, сильное представление. Я должен быть уверен, что я завоевал аудиторию и позволил ей хорошо провести время, — в противном случае концерт не удался. Мне нравится, когда люди уходят с наших концертов довольными, чувствуя, что прекрасно развлеклись. Я знаю, это избитая фраза: «кормить с руки», но мне кажется, чем быстрее я овладеваю аудиторией, тем лучше, потому что это позволяет мне чувствовать, что я контролирую ситуацию. Тогда я знаю, что все идет как надо.

Людям нравится, когда их развлекают всевозможными способами, за исключением одного: когда кто-нибудь просто выходит и, не особенно напрягаясь, поет им свои песни. Мы не из таких. Это слышно и на наших пластинках. Наша сила в том, что мы вчетвером стараемся развлечь вас. Мне нравится, что наши песни могут принимать разное звучание в зависимости от того, что мы хотим донести до вас. Так, например, Love Of My Lifeсовершенно не похожа на то, что вы слышали на альбоме. Просто все зависит от того, что мы ощущаем, исполняя эти песни. Или можете себе представить, как бы мы стали исполнять такие вещи, как Rhapsodyи Somebody То Love, в джинсах и майках, без особой подачи? Такое никогда бы не сработало.

Некоторые группы используют фонограмму, но для нас попытка изображать исполнение под запись не работает. Это не значит, что мы первые, кто говорит: «Если мы не можем сделать альбомную вещь вживую, то не будем ее делать совсем». Мы не жульничаем с фонограммами, и что касается Bohemian Rhapsody, все сложилось совершенно естественным образом. Сначала мы чувствовали, что не сможем сделать ее на сцене, поэтому просто вставили пару фрагментов из нее в наше попурри. Но потом, когда мы были в Бостоне, я сказал: «Почему бы нам не попробовать сделать Rhapsodyцеликом? Но так, чтобы не пытаться имитировать игру под фонограмму?» [11] Мы попробовали пару раз, и у нас получилось. Теперь мы делаем это на каждом концерте.