Чтение онлайн

Мы также ходили на чайную церемонию, вроде той, где бывала королева — я помню, как она поморщилась после пары глотков. Вообще-то это очень крепкий зеленый чай и горький как черт знает что! Его полагается выпить за три глотка. После этого нам был устроен прием, и все крупные японские бизнесмены присутствовали на нем, а также британский посол со своей супругой. Она сказала нам: «Мы ходили на концерт Led Zeppelin, но это было так громко!»

На концертах я не мог поверить в эти толпы, которые подпрыгивали, раскачивались и пели. Нам очень повезло: везде, где мы выступали, нам оказывали такой же прием — аудитория везде была настроена на хороший контакт. Позже, когда мы исполняли Love Of My Life, зрители инстинктивно почувствовали, что должны петь вместе с нами. Это потрясающее зрелище. Мне не нужно было ничего им говорить, они сами знали что делать. Я люблю, когда публика так реагирует. Может быть, иногда нам хотелось бы, чтобы они сидели и слушали, но я лично получаю намного больше, когда публика заводится, — это заставляет меня стараться изо всех сил.

Да, это был тяжелый тур, но он в одночасье перевел нас в совершенно другую категорию. Эти гастроли были нам необходимы: после них мы могли сделать тур по Британии на наших собственных условиях — так, как мы хотели. Начать с того, что под нас заранее были заказаны средние залы, но к тому времени у нас вышел новый альбом и мы успели несколько раз засветиться на телевидении, — и все пошло-поехало. Я думаю, если бы мы подождали, то могли бы получить большие залы, — это был просто вопрос времени. Но я рад, что мы сделали наш тур именно тогда, хотя это и было физически и морально очень тяжело.

Это здорово — гастролировать и выходить на сцену перед аудиторией, которая никогда прежде тебя не видела. Приходится начинать все с самого начала и каждую песню исполнять словно в первый раз, и это приятно. Приходится также использовать все свои старые хитрости, потому что всегда хочется вызвать реакцию у тех, кто пришел на тебя посмотреть. Я контролирую ситуацию, и я знаю, что у меня есть приемы, которые вызовут определенную реакцию у публики. Как-то я подумывал над тем, чтобы меня, обмахивая опахалами, вынесли на сцену нубийские рабы. Я даже собирался устроить просмотр и отобрать победителей. Но где найдешь нубийских рабов?

Вообще говоря, люди ждут зрелища, они ждут шоу-бизнеса и хотят видеть, как ты уносишься в своем лимузине. Именно поэтому мы рассматриваем наши альбомы и концерты как две разные сферы нашей деятельности. То, что ты испытываешь в студии, совершенно отличается от того чувства, которое охватывает тебя на сцене перед публикой, где ты можешь позволить себе полностью раскрепоститься. Мы установили для себя очень высокую планку, и 99 % аудитории может не согласиться с нашей оценкой концерта. Мы все кричим и орем друг на друга, разносим гримерку и выплескиваем свою энергию. Мы скандалим по поводу и без повода, мы спорим из-за всего, даже из-за воздуха, которым дышим. Однажды Роджер был в таком прескверном настроении, что швырнул свою чертову ударную установку через сцену. Эта штуковина только чудом не попала в меня — а так бы запросто могла меня убить. В другой раз Роджер в крохотной душной гримерке случайно брызнул лаком для волос прямо в лицо Брайану, и они чуть не подрались. Хотя было весело!

Я думаю, теперь уже Queen нашли собственное выражение. Америка убедилась, что мы хорошая группа, а за ней и Япония, ведь мы были супергруппой в Японии. Я ничуть не смущаюсь, говоря об этом. Мы могли переплюнуть любого, и мы сделали это нашей музыкой. Мы знали, что если будем делать просто что-нибудь гармоничное, то превратимся в Beach Boys, если ударимся в тяжелый рок, то станем Led Zeppelin. Но нам всегда нравилось запутывать слушателя и доказывать, что мы ни на кого не похожи. Уж если на то пошло, так у нас гораздо больше общего с Лайзой Минелли, чем с Led Zeppelin. Мы скорее принадлежим к развлекательной традиции, чем к рок-н-ролльной. У нас есть свое лицо, потому что мы объединили все то, что теперь и называется Queen. Вот этого-то, кажется, люди и не понимают.

Мы все время учились, мы понимали, что хороши настолько, насколько хорошим получилось наше последнее представление. Мы все хотели достичь совершенства и сделать наше шоу идеальным. Такие вещи не всегда получаются. Часто бывало так: я удаляюсь со сцены, чтобы сменить костюм, и, еще не успев переодеться, слышу, что Брайан вдруг заканчивает гитарное соло, так что мне приходится бросаться обратно полуодетым. Я не раз оказывался в подобных ситуациях.

Мы чувствовали, что, пока мы нацелены на новые достижения и освоение новых пространств, мы держим нашу удачу и должны продолжать. Нас не пускали в Россию: думали, мы развратим молодежь или что-то в этом роде. Мы хотели играть там, где рок-музыка никогда прежде не исполнялась. По этой причине мы отправились в Латинскую Америку [1981] и в итоге открыли Южную Америку всему миру. Кстати, если прорваться туда, можно заработать приличные деньги.

На самом деле мы поехали в Южную Америку, потому что нас пригласили. Им нужны были четыре благоразумных парня, играющих приятную музыку. К концу тура я хотел купить весь континент и назначить себя президентом. Мы уже давно думали о большом южноамериканском турне. Но гастролирующие Queen — это не только сама группа. Сюда входит огромный штат персонала, и это стоит больших денег. В конце концов мы сказали: «К черту деньги, дорогуши! Давайте немного поживем!»

Я много знал об Аргентине, но никогда не думал, что и мы там хорошо известны. Я был поражен реакцией аргентинцев на наш приезд. Мы все ужасно нервничали, потому что не могли рассчитывать на мгновенную любовь от незнакомого слушателя. Не думаю, что им доводилось когда-либо видеть столь грандиозное представление со всем этим освещением и прочими эффектами, которые мы используем.

Целая толпа журналистов со всего мира приехала освещать наши выступления в Аргентине и Бразилии. В Сан-Паулу мы выступали перед 120000 зрителей в один вечер и перед 130000 — на следующий день. Такого раньше здесь никогда не было, и все это было ново для них. Они беспокоились, что при таком огромном скоплении народа концерт может превратиться в политическое событие, и они умоляли меня не петь Don't Cry For Me Argentina [12] . Для нашей охраны был выделен «отряд смерти» — команда тяжело вооруженной полиции, которая действительно запросто бы начала убивать людей, если бы толпа стала неуправляемой. И прежде, чем мы вышли на сцену, там уже выстроилась целая армия со штыками наготове.

С места на место нас перевозили на военных бронированных автомобилях, обычно применявшихся для защиты от бунтовщиков. Дорогие мои, это была самая захватывающая часть тура. Впереди нас следовали шесть ревущих полицейских мотоциклов, маневрирующих на улицах, ныряя и выныривая из толпы, прокладывая путь сквозь поток машин. В фургоне были отверстия, через которые полицейские могли высовывать свои автоматы; а в нем мы — вопим изо всех сил и хохочем на весь стадион. Фантастика!

Рио в 1985 году был великолепен. Это захватывающее чувство — держать всю эту толпу буквально на ладони. Во время исполнения Love Of My Lifeя стоял еле сдерживая слезы и чувствуя комок в горле — то же самое я испытываю от The Last Night Of The Proms [13] .

Вот что значит солнечная страна! Это была замечательная аудитория, и мне понравилось, как они выражали свои эмоции.

Иногда эта публика слишком возбуждалась, и однажды произошла стычка между кем-то из толпы и оператором. Это случилось во время исполнения I Want То Break Free, В клипе на эту песню мы все переодеты женщинами, поэтому я вышел на сцену с накладными буферами под майкой и с пылесосом в руках, и народ немного сошел с ума. Сначала я подумал, что мои сиськи слишком велики для них. Дело в том, что, когда я нацепил их в первый раз в начале тура, в Брюсселе, кто-то из обслуживающего персонала заметил, что с задних рядов их заметят, только если они будут в два раза больше, чем у Долли Партон. Поэтому в этот раз на мне были буфера побольше. Не знаю, почему их так завело мое переодевание в женщину; там полно трансвеститов: достаточно выйти на улицу — они там на каждом углу.

Конечно же, я переоделся, чтобы не провоцировать их и не быть побитым камнями как царица Савская, но я не отказался из-за них от своих сисек!

Я единственный хотел прекратить гастролирование и изменить цикл, в котором мы уже так долго находились. Если продолжать ездить по миру с концертами, то я хочу делать это в совершенно другой манере — я сыт по горло всеми этими грандиозными световыми и сценическими эффектами. Я не уверен, что в моем возрасте стоит прыгать по сцене в трико, как раньше. Говорю вам честно, после каждого выступления я чувствовал себя так, словно пробежал марафон. У меня были синяки по всему телу.