Чтение онлайн

— Папа! — Марфа пискнула и завозилась. — Папа, ты меня так придушишь!

— Немного придушить тебя в педагогических целях будет нелишним, — а потом Тихон Тихий напоследок крепче сжал руки — и ослабил их, но не разжал. Погладил дочь по голове. — Ты хоть представляешь, как мы по тебе скучали?

Марфа готовилась весь день к визиту в отчий дом. Пыталась, по крайней мере. А теперь вот стало ясно, что вся ее подготовка — псу под хвост. И ничего не стоит. Потому что от этого отцовского вопроса она просто взяла — и разрыдалась.

Отцова рука на ее голове замерла. А потом послышался его растерянный голос.

— Так, я ни хрена не понимаю…

Марфа продолжала рыдать, когда она из отцовых рук перекочевала в руки мамы.

— Марфуша, девочка моя, что случилось?

Марфа думала о том, как сказать родителям о причине своего возвращения. Ничего путного не придумала. А теперь и вовсе…

— Тиша, выйди, нам надо посекретничать, — услышала Марфа голос матери.

— Нет, мама, не надо, — Марфа шмыгнула носом и вытерла щеку о мамино плечо. — То, что я хочу сказать… мне надо вам сказать обоим. Я… я приехала, потому что ушла от Клауса. Мы разводимся.

Раздался свистящий выдох отца.

— Если он тебя хоть пальцем… В землю урою…

— Нет, папа, нет! — Марфа даже оторвалась от маминого плеча — и тут же снова в него спряталась. На такое напряженное, с совершенно бешенными глазами лицо отца она смотреть на могла. — Нет, папа, Клаус меня ничем не обидел, правда!

— Да? А что тогда…

— Тиша, иди, завари чай!

— Да чего его заваривать? — пробурчал отец. — Заварен пятнадцать лет назад и разлит в тару по ноль пять.

— Иди уже!

Негромко щелкнула, закрываясь, дверь. Марфу мягко повлекли к дивану.

— Ну, хорошая моя, что случилось?

Мамины руки гладили по голове. Марфа старательно дышала носом, пытаясь успокоиться. Как же все нелепо вышло. Не так она планировала… Хотя она вообще этого не планировала.

— Просто я совершила ошибку, мама. Я ошиблась, когда вышла замуж за Клауса, понимаешь?

— Понимаю. Ошибка. Ничего страшного.

— Ничего страшного? — всхлипнула Марфа. — Ничего страшного?! Мама, мне уже тридцать лет! Я, как малолетняя дурочка, сначала выскакиваю замуж, а спустя несколько месяцев сбегаю от мужа, пождав хвост! И это — ничего страшного!

— Абсолютно, — материнские губы прижались к виску. — Марфут, ошибка — это всего лишь метод познания жизни. Тебе не уже тридцать, а всего тридцать. Я гораздо старше, и ты думаешь, я не совершаю ошибок?

Нет, мама, таких ошибок ты не совершаешь. Вряд ли ты когда-то изменяла своему мужу. Я в этом уверена. Уверена в тебе и в папе. И в кого я такая… идиотка?!

— Я чувствую себя просто дурой, мама… — обреченно выдохнула Марфа. — Такой дурой….Я столько глупостей натворила… страшных глупостей…

— Глупость — это понимать, что ты совершаешь ошибку, и ничего не делать для ее исправления.

— Мам, ты не понимаешь. Не все ошибки можно исправить.

— Просто есть ошибки, для исправления которых может не хватить длины жизни. Вот и все.

Вот и все. Как у тебя все просто, мама.

Но почему-то стало легче. И мама это почувствовала.

— Марфуш, может, ты у нас какое-то время поживешь? Чтобы тебе не быть одной?

Марфа даже улыбнулась. Родители неисправимы. И считают, что их дом — лучший в мире для их детей. Наверное, это так и есть. Хорошо, что в мире есть место, где тебе всегда рады и тебя всегда примут. Но Марфа чувствовала, что со всем дерьмом, которое она наворотила в своей жизни, ей надо справляться самой. Одной.

— Спасибо, мамуль, но я лучше у себя. Правда. Не обижайся, но…

— И не думаю обижаться. Ты просто помни, что в этом доме тебя всегда примут.

— Я помню, — Марфа улыбнулась маме в плечо.

— Что делать планируешь?

— Не знаю, — Марфа вздохнула и села ровно. — Приду в себе после приезда — и возьмусь за поиски работы.

— Папа будет рад взять тебя к себе.

— Ой, нет! — Марфа даже рассмеялась. — В том смысле, что я ценю, но лучше как-то сама.

— Сама, все сама, — вздохнула мама. — Ладно. Но помни, что если что…

— Я помню, мама.

— Хорошо. А с разводом как? Там же какие-то сложности, наверное, раз он гражданин другой страны.

— Рома обещал помочь.

Марфа даже зажмурилась. Зачем она это сказала?! Зачем родителям знать, что Рома может иметь какое-то отношение ко всему этому?!

— Рома обещал помочь? Замечательно. Хорошо, что у нас есть Рома.

То, что у нас есть Рома, мама, это полный пиздец.

— Ну, что там?! — Тихон разливал пятнадцатилетний чай по бокалам.

Варвара покосилась протянутый ей пузатый бокал — и решительно взяла его в руки. Пригубила.

— А вот не знаю.

— Как — не знаешь?! О чем вы там шушукались полчаса?!

— Что-то крутит и ломает нашу дочь, Тиш, — Варя медленно вращала в пальцах бокал. — А что — я не пойму. Но девочка справляется. — Тихон лишь фыркнул, а Варвара неумолимо продолжила. — Она же вернулась, с этим недо-мужем собирается разводиться. Что тебе еще надо?

— Причины понять.

— Ты в тридцать лет много отчитывался перед родителями?

Тихон сердито посопел носом, отхлебнул пятнадцатилетнего чая. А Варя продолжила:

— Марфа сейчас переживает какой-то непростой этап в своей жизни. Клаус — часть этого этапа. Кажется, пройденная. Это все, что я знаю. А еще, — Варя задумчиво покрутила бокал — а потом решительно его опустошила. — Я уверена, что в этом как-то завязан Роман.

Вопреки Вариным предположениям эти ее слова мужа нисколько не удивили. Он пополнил им бокалы.

— Если происходит какая-то непонятная хрень — в этом обязательно замешан Ракитянский.

— Или Тихий.

— Или Тихая. — А потом, так же залпом опустошив свой бокал с «чаем», Тихон негромко добавил: — Ох, Варь, не нравится мне все это…

Марфа сидела на диване и, поджав под себя ногу, рассматривала комнату. Это ее квартира. Ее прекрасная двухкомнатная квартира, которую ей подарили родители. Ее дом, где все устроено так, как ей нравится. Дом, в котором ей всегда было комфортно и уютно. И в котором Марфа сейчас чувствовала себя чужой.

Словно уехав отсюда всего несколько месяцев назад… всего несколько месяцев назад, подумать только! — она отрезала себя от этого дома. А новым так и не обзавелась. И теперь застряла… словно в воздухе. Болтается без опоры.