Чтение онлайн

— Ты больше не Тэсса Тарлтон, — радостно сообщила она, — никакого барабума не случилось! С возвращением!

— Ну слава богу, — проворчал Холли Лонгли, который все время таращился на него с явной неприязнью. — У меня просто руки чесались нарисовать на твоей физиономии маску клоуна.

Дермот грузно встал, заново привыкая к неповоротливости и слабости своего тела, к его неуклюжести и медлительности, добрел до туалетной комнаты и уставился на себя в зеркало.

Родное лицо, как же он по нему скучал! И даже мерзкие крылышки, причинившие столько бед, неожиданно обрадовали его. Вот он снова стал самим собой, и это возвращение принесло освобождение. Дермот столько лет гонялся за тенью чужого могущества, что совершенно позабыл о собственных мечтах и желаниях. И только оказавшись в другой шкуре вдруг понял, как внутри нее неуютно и страшно.

Хрипло засмеявшись, Дермот плеснул водой себе в лицо и пообещал, что с этого дня начнет новую жизнь. Больше никаких глупостей!

Вернувшись в зал кафе, он увидел, что сюда приперся еще один инквизитор, на этот раз молодой. Сложно было ошибиться, такая властность и наглость исходила лишь от сотрудников омерзительного ордена.

Этот был занудой, о чем просто кричали и дорогой костюм, и брезгливое выражение лица.

— Ной, — тормошил он собутыльника Йена, — да оставьте вы этот торт! Мы немедленно уезжаем.

— Прямо сейчас? — канючил старик с Гринчем на кофте. — И куда мы так спешим? Разве ты сам не говорил о нескольких днях отдыха на лоне природы?

— Хватит с меня этой природы, — горячился молодой зануда. — Они же тут совершенно утратили всякую связь с реальностью. Вообразили себе, что могут придумывать собственные законы.

— Это он, наверное, с нашим мэром набеседовался, — усмехнулась Камила Фрост насмешливо. — Без подготовки-то!

— Вот бедолага, — неискренне посочувствовала Мэри Лу и услужливо открыла дверь. — Ну, приятной вам дороги, — бодро пожелала она, лучась обратным гостеприимством.

— Дружище, — обратился старик с Гринчем к Йену Гастингсу, — может, поедешь с нами? Ну что тебе чахнуть в этом захолустье? Только и знаешь, что строчить бесконечные кляузы на Тарлтон. Ими уже весь орден завален.

— Не, — безмятежно отозвался Гастингс, макая кусок печенья в чай, — интересно же, какой она завтра придумает повод для жалоб.

— Когда он выпьет, — ухмыльнулся бездельник Эллиот, — то становится даже приятным человеком. Мэри Лу, крошка, может тебе каждое утро капать Йену бренди в кофе?

Зануда в костюме раздраженно схватил Ноя в охапку и вылетел прочь с таким видом, будто ему хвост прищемили.

***

Эмиль вел машину молча, не готовый обсуждать произошедшее. Однако Ною приспичило потрепаться.

— Что ты напишешь в отчете? — спросил он, борясь с приступом полупохмельной икоты.

— Напишу, что пора списать Тарлтон на берег, — коротко ответил Эмиль.

— А про поляну с трупами что?

— А про поляну ничего, — буркнул он, крайне недовольный собой.

Не то что бы он собирался прикрывать Тарлтон с ее нелепыми понятиями ложного гуманизма, а просто где-то глубоко внутри тревожно билась предательская мыслишка. А вдруг эта странная женщина все же права, и орденские установки о том, что все чудовища однозначно подлежат уничтожению, не совсем верны?

Крамола ржавчиной расползалась по нейронам.

***

У Фрэнка ныло все тело. После массового захоронения они с Тэссой долго принимали горячий душ и терли друг друга мочалкой, но все равно ему казалось, что запах кислоты преследует его.

Огонь они развели в старой железной бочке на заднем дворе, и искры улетали в темное небо. Холли помедлил, прежде чем отдать ему свою душераздирающую картину. Потом он, решившись, бросил холст в пламя и нырнул в объятия Тэссы за утешением. Она крепко обхватила его одной рукой, другой начала гладить растрепанные светлые волосы.

— Страшная штука — искусство, — вынес свой вердикт Фрэнк. Ему было жалко, что Холли пришлось расстаться с картиной, которая так увлекла его в последние дни.

— И не говори, — простонал тот.

— Вот, например, табурет. Сколотил — и пользуешься. А тут столько трудов, и все в огонь.

Холли вскинул голову, глядя на то, как языки пламя с треском сжирают еще влажные краски.

— Нет, это не зря, — ответил он задумчиво. — Я написал, что хотел сказать, разве не в этом смысл?

Может, и в этом, подумал Фрэнк, наблюдая за тем, как Тэсса целует Холли, и он тоже тянется к ней. Может, этот страшный зубастый цветок пророс на холсте лишь за тем, чтобы Фрэнк заглянул внутрь себя и увидел все без прикрас. То, кем он был, или то, кем он мог бы стать и кем становиться совершенно не хотелось.

С этим самым искусством вечно одна и та же штука: каждый считывает лишь свое, тревожащее, мучительное.

Любовь, шпарящую по венам, невозможно уговорить потерпеть, усадить на короткую цепь, попросить подождать. Не сторговаться с ней о смирении, понимании.

Ее можно только принять со всей болью и счастьем, которая она приносит тебе каждый день.

— Шли бы вы в дом, замерзнете, — посоветовал Фрэнк, когда Холли принялся стягивать с Тэссы футболку.

И отправился готовить ужин. Что-то ему подсказывало, что эти двое вскоре проголодаются.

Мэлоди кусала себе локти: в Нью-Ньюлине были сразу два новых инквизитора, а она обоих прохлопала с этой дурацкой онлайн-учебой! А ведь было бы так круто завести новые полезные связи в ордене, раз уж она твердо решила однажды вступить в него.

Разозленная и разочарованная, Мэлоди вышла из дома, крикнув Джулии, что пойдет прогуляться. В ответ тетушка что-то залопотала про ужин, но кто бы ее стал слушать.

Эта история с тем, чтобы каждый вечер они втроем собирались за одним столом и, блин, беседовали, сидела в печенках. Мэлоди понятия не имела, о чем беседовать с Джулией и Лагуной. Они обе были слишком правильными, слишком занудными, читали разные книжки и всякое такое. Сама Мэлоди в последнее время активно увлеклась анатомией, изучала бестиарии и настойчиво подкатывала к громиле Фрэнку, чтобы он потренировался с ней в боях без правил. Тот пока отказывался, но Мэлоди уже придумала, как уговорить его — через Тэссу, конечно. Все вокруг знали, что Фрэнк с ума от нее сходит и ни за что не откажет.

Мэлоди отошла подальше от дома, села на берег, скрестив ноги и обратилась к Моргавру. Наверное, ей надо было перестать сливать на это подводное существо свое плохое настроение, но когда-нибудь потом, не сегодня. Слишком все бесило сейчас.

— Как ты мог их выпустить отсюда? — завопила она. — Неужели так трудно было задержать этих чуваков еще на несколько дней? Ты издеваешься, что ли? Ты ведь сам меня сюда притащил, а теперь тупо сливаешься…

Из моря будто выстрелила мокрая лазоревая рука, сгребла Мэлоди в охапку и зашвырнула прямо в воду. Заорав, она ушла с головой на глубину и сразу же захлебнулась.