Фрейлина Её величества. «Дневник» и воспоминания Анны Вырубовой
Шрифт:
— Ты ее не знаешь, никто не знает! А она… и не только она, а все женщины в её семье такие, что из-за любви у них — безумие, эшафот… монастырь, тюрьма!
И столько страшного наговорила мне Зинотти. И сама дрожала от страха:
— Удержи ее, удержи!
А когда я ей сказала, что ей это легче делать, чем мне, что она ей ближе, — она заплакала.
— Вот уже больше месяца, — сказала она, — как Мама запретила мне говорить об Орлове. Пригрозила тюрьмой, высылкой на родину… И я не того боюсь, — боюсь, что без меня она, Мама, погибнет… О, — кричала Зинотти, — ты не знаешь, никто не знает, а я знаю, что она безумная, безумная, как её мать! И я так за нее боюсь!
Я, чтобы успокоить Зинотти, обещала ей поговорить с Мамой. А она мне сказала:
— Бедная, бедная! Только вы, русские, так можете: отдать любимого — и не возненавидеть, и не отомстить!
Она все знает. От неё ничего не скроешь.
Кстати — как она похожа на Маму! И если Мама безумная, то и в ней не мало безумия.
(Французский текст.)
3 февраля 10 г.
Вчера мне сообщили, что меня не только не любят, но даже ненавидят за то, что я ничего не понимаю в политике. Они говорят, особенно князь Андроников, что политическая каша — это я сама. Вот дурак (или сумасшедший)! Сам все затевает, роется в мусорной яме, требует, чтобы я вела его линию. Да у него нет никакой линии! Кто ему больше заплатит, тому он и служит! Они все пробираются к Маме через меня: я — мост. И эти дураки хотят перейти через мост мокрыми ногами так, чтобы не оставить следов. Идиоты! Подлецы! Хотят выбросить мне копейку с рубля, чтобы замести следы.
Врете вы, — я занимаюсь политикой. Я этого не хотела, но меня в нее втянули. И, пожалуй, теперь вы попляшете. Если я — мост, то вы — гнилые балки, вы сгниете под мостом.
7 мая.
Я им очень нравлюсь, когда разыгрываю простушку. Ну, хорошо…
(Русский текст.)
19 марта.
Гучков [123] был у отца. Говорил с возмущением:
— Это упадок! Это упадок! В вопросы искусства и литературы не должно впускать людей, чуждых искусству.
123
Александр Иванович Гучков (род. в 1862 г.), политический лидер правого крыла русской буржуазии. Крупный московский домовладелец и промышленник, член Госуд. Совета, гласный московской городской думы и член управы. В 1902 г. сражался с бурами против англичан. В 1903 г. ездил в Македонию во время восстания. В Японскую войну — уполномоченный Красного Креста. Основатель «Союза 17 октября». В марте 1910 г. был избран председателей Госуд. Думы III созыва. Во время русско-германской войны — председатель центрального военно-промышленного комитета. После Февральской революции — военный министр 1-го Временного Правительства.
Он возмущен тем фактом, что несмотря на все старания П. А. Столыпина [124] «Анатема» [125] , Леонида Андреева [126] к постановке не разрешена.
— Подумайте, — говорит он, — с одной стороны — два величайшие таланта нашего времени — Леонид Андреев и артистка Вера Комиссаржевская [127] , а с другой — фанатики, невежественные церковники! Помилуйте, ведь это позор! Мы станем посмешищем Европы!
124
Петр Аркадьевич Столыпин (1862)—1911), б. саратовский и гродненский губернатор, ковенский предводитель дворянства, с 1906 г. по 1 сентября 1911 г. — министр внутренних дел, премьер-министр. Лидер национально-монархической реакции. Провел аграрную реформу, имевшую целью создание крестьянской буржуазии. Вдохновитель избирательного закона 3 июня 1907 г., ограничившего доступ в Госуд. Думу представителей рабочих и крестьян.
125
Герой этой пьесы, Анатема (Сатана), не постигает, несмотря на страстные усилия, мировой гармонии и старается доказать, что в основе человеческого существования лежит ложь, а всякое добро в конечной счете приводит к злу.
126
Леонид Николаевич Андреев (1871–1919), известный писатель.
127
Вера Федоровна Комиссаржевская, известная драматическая артистка, умерла в 1910 г. Речь здесь, по-видимому, идет о наделавшей в свое время много шуму запрещении епископом Гермогеном панихид по ней в Саратове.
Отец обещал ему поговорить со мной, что он и сделал.
Говорила сегодня по этому поводу со старцем.
— Так, говоришь, Гучков сердится?
— Еще бы! И во всем обвиняет Гермогена [128] .
— Так, так! — весело засмеялся старец, — пущай на него валят! А ему что?
Оказывается, старец говорил Папе:
— «Анатема» — бесовское представление. Не надо его… Народ смущать будут. Они должны знать, что только Григорий с дьяволом борется… — А то — в театре! Срамота! Сегодня в театре дьявол, а завтра — Спаситель! Это не годится!
128
Гермоген (1858–1919), епископ саратовский, враждовавший с Распутиным. В качестве члена синода проживал в Петербурге, в Ярославском подворье.
И еще сказал старец, что надо, чтоб запрещение шло не от Папы, а от церкви. От епископа:
— Власть, мол, и рада бы, да церковь не пускает!
На мой вопрос старцу, нельзя ли все-таки пропустить эту пьесу, старец сказал:
— Не надо. Не смеют они про божественное. Ишь какие!.. Ежели этому уж так хотелось, про божественное, должон сам явиться, писатель-то… А то Гучкова! Он мой враг, и ничего ему не будет!
Я больше не стала говорить по этому поводу.
7 сентября 11 г.
Отец Феофан [129] пришел к Маме и сказал ей:
— Господь наделил тебя, Царица, большим умом и чистым сердцем, поэтому я пришел тебе сказать: отрекись от старца Григория, ибо он не от Бога, а от дьявола!
И Мама сказала, указывая ему на дверь:
— Уйдите, и мои глаза вас больше не увидят.
Он еще хотел говорить, но Мама сказала ему:
— Уйдите, или я забуду, что вы были моим духовником. Я бы не хотела этого забыть…
И он вышел.
129
Феофан (род. в 1873 г.), епископ ямбургский, викарий петербургский, духовник Александры Федоровны. С 1909 г. — ректор Петербургской Духовной академии. Ввел к Николаю и Александре Федоровне Распутина. Разочаровавшись в «старце», выступал против него.
Меньше одним гонителем.
1 марта 11 г.
Старец говорит:
— Был у Сазонова [130] . Это человек толковый. Но, кажется, плетет сеть для меня. Ишь каков! Думает, мужика поймать легко! Врешь, стерва! Зубы обломаю!
К Сазонову приехал Илиодорушка [131] (предан. душа).
Старец был с ним ласков. Поцеловался с ним.
А я знаю, чувствую, что Илиодор ждет момента предать старца.
130
Георгий Петрович Сазонов, гласный петербургской городской думы, сотрудник газеты. «Новое Время», издатель газет «Голос Земли», «Россия» и журнала «Экономист». В 1903–1905 г.г. примкнул к Союзу Русского Народа. Тяготел к влиятельным лицам из духовенства.
131
Иеромонах Илиодор (Сергей Васильевич Труфанов), окончил Петербургскую духовную академию. Стяжал известность погромно-патриотическими выступлениями в Саратове и Царицыне, а также выступлениями против Распутина, с которым познакомился в 1903 г. Первоначально Илиодор верил в Распутина как в пророка. Дружба длилась восемь лет. Но потом Илиодор «прозрел» и предпринял против Распутина обличительную кампанию.
23 мая 11 г.
Мама получила письмо от в. к. Павла Александровича, прелестную пастель с фотографии Маленького. [132] Удивительно красивый снимок. Мама говорит.
— Как тяжело, что ни одного знака внимания ни от кого не можешь принять просто. То есть с сознанием, что это преподносят тебе за тебя самое, потому что любят тебя. Все это выслуживание, все это неискренно.
Мама часто говорит сквозь слезы:
— Кроме тебя и старца, Во всей большой России нет ни одного человека, который был бы мне лично искренно предан. Нет такого!
132
В. кн. Павел Александрович послал Александре Федоровне от имени своей жены пастель, сделанную в Париже с фотографии наследника художницей Монтовани Гутти (См. письмо Павла Александровича из Франции от 28 марта 1911 г., опубликованное в книге «Николай II и великие князья». Госуд. Изд. 1925).
Бедная Мама, она действительно очень одинока.
А Папа? Разве из его семьи хоть один человек относится к нему искренне? Конечно, нет. Гневная? Но для нее он не сын, а царь, да еще рядом с ненавистной царицей. Тут уж нет места чистой любви. Брат? Нет, там и вообще нет и не может быть любви. А это так странно. Так как они оба — и Папа и Мама — так нуждаются в близком, родном человеке. В этом секрет их любви к старцу.
5 июня.
У Сазонова был проф. Мигулин [133] , этот жид Манус [134] , и еще какие-то английские купчики-голубчики.
133
Петр Петрович Мигулин, профессор финансового права, публицист. Участвовал в журнале «Экономист».
134
Игнатий Порфирьевич Манус, д. с. с., купец 1-й гильдии, крупный биржевой делец, директор О-ва вагоностроительных заводов, председатель правления Русского Транспортного и Страхового О-в, участвовал в кружке кн. Мещерского и в газете «Гражданин» (под псевдонимом «Зеленый»). Глава немецко-распутинского кружка.
Они подъезжают к Папе, а так как самим ходу нет, то думают проложить дорожку через старца.
— Вот, — говорит старец, — погляди, какую-то записку дали. Они, вот, хотят какие-то болота осушить у Каспия… Степи, говорят, там дарма пропадают… Ну и хлебный банк устроить надо… [135] А какие, они осушители? Они только гадить умеют!.. А то — осушить! Пакостники они, вот что! А что им нужны деньги, так это верно. Ну, и скажу Папе, пущай даст им денег… Деньги ведь и нам, Аннушка, нужны! Вот, хочу ныне опять к Илиодору съездить. Он хоть и подлец, а за ним народ бегает… Вот я соберу народ-то и обделять буду. Люблю, когда за мной народ бежит! Когда народ восхваляет, у меня сила увеличивается!
135
Речь идет о проекте образования компании для орошения Закаспийских степей и хлебного банка, имевшего целью устранить на железных дорогах залежи хлеба после сбора урожая.