Чтение онлайн

Она светло улыбнулась мне и быстро перелистнула страницы нотной книжки.

— Это из репертуара восьмидесятых прошлого века.

Не называя произведения, Мику начала играть, покачивая головой в такт ритмичной мелодии. А потом и запела.

— Na-na-na-na-na...

Я с изумлением поднял брови, силясь угадать песню, и только после нескольких повторившихся строк узнал её.

When we all give the power,

We all give the best!

Every minute of an hour

Don't think about the rest...

Теперь я понял, за что ей полюбилась эта композиция. У Мику был чудесный голос — слушать её было одно удовольствие. Удивительно приятный, дарящий мягкость строкам песни, но не умаляющий её энергичности.

— Live is life, come on, stand up and dance!

«...И нежный. Нежная Мику...»

Я вздрогнул, когда подумал об этом, и запрятал мысль куда подальше, опасаясь, что ее можно прочесть у меня на лице. Я попытался принять самый безэмоциональный вид, на какой был способен. Получилось не очень.

А Мику, не обращая внимания на мои ужимки, играла, пока не закончила восклицанием "Live is life! ", тем самым поставив точку в песне. Тут я не стал сдерживать улыбку.

— Замечательно! Учитывая, что ты успела мне наговорить про музыку, песня тебе целиком подходит. Будешь исполнять её на Дне творческой самодеятельности?

— Ой, Семён, я даже не задумывалась о таком! По правде, я хотела бы сыграть что-то своё, я пишу музыкальную композицию.

— Сыграешь?

— Она же ещё не готова! А что, мало было? — Мику засмеялась.

— Признаюсь, да.

— Ну хорошо, если так... — впервые в её голосе послышалось коварство. — Сыграю тебе одно продолжительное произведение, тоже из моих любимых, поэтому я прекрасно знаю его. Готовься: четырнадцать минут!

— Что?! — я даже не смог возразить.

— Четырнадцать минут ещё ничего! Есть композиции подлинней, а самая рекордная симфония длится около пятнадцати часов.

— Бесспорно, разница есть. Спасибо за утешение!

«Была у меня привычка иногда мучить плеер многократным проигрыванием плейлиста с самыми понравившимися треками, и бог знает, сколько часов жизни это заняло у меня, но сейчас призадумался: а смог бы я столько времени слушать только Мику?»

— Я сыграю то, что выучила несколько лет назад и исполняла на приёме в московской консерватории.

В голове родилась целая туча вопросов, но я задал самый глупый и очевидный, позабыв об остальных.

— Ты учишься у нас?

— Нет, но буду с сентября! Я здесь по обмену, а у отца как раз строительный проект, и поэтому мы с родителями переехали сюда только на один год... А чтобы не терять время и практиковаться дальше, я в июне ходила на подготовительные занятия. Между прочим, там преподаёт очень хороший папин знакомый.

Многословность Мику лишила меня необходимости расспрашивать о подробностях, так что я просто кивнул.

Она поправила хвосты, выпрямилась и простёрла руки над клавишами. Как объяснила Мику, она собиралась играть увертюру известного композитора, однако я о таком никогда не слышал: я и классическая музыка существовали в разных плоскостях.

Композиция началась осторожными прикосновениями и негромким перебором нот, пока не переросла в заливистую трель — пальцы Мику порхали до самой паузы, завершавшей первый этап, вновь сменившийся игривой и беглой трелью в безудержно скором темпе. Звонкая мелодия со временем угасла, а за ней полилась эпическая и берущая за душу, словно воспевалась чья-то борьба, а затем — триумф.

Мику была невероятно напряжена и даже ни разу не оглянулась в мою сторону, следя за своими руками, и то же волнение передалось мне, будто мы не в музыкальном кружке, а на важном концерте перед тысячами зрителей, и на ней лежит большая ответственность за выступление. И на мне, как её знакомом...

Последняя часть этой необычной композиции совместила в себе приподнятый лейтмотив первой и торжественность третьей. Чувствуя завершение, Мику постепенно расслаблялась, но не прерывала строя интенсивной музыки. И, наконец, трижды прозвучал возвышенный заключительный аккорд.

Я был уверен, что тут прогремели бы овации публики, не будь я единственным слушателем Мику. Хотелось похлопать, но я постеснялся, представив, как глупо это будет выглядеть со стороны. Оттого было неловко говорить "браво" в гордом одиночестве польщённой исполнительнице.

— Я вообще не поклонник классики... Всегда думал, что это для напыщенных зазнаек в пингвиньих костюмах, но... — мне пришлось прервать слова похвалы, потому что я насмешил Мику. Я, с трудом давя с чего-то вдруг возникшую улыбку и менторски покачивая пальцем, пытался снова обратить на себя внимание старосты. — Так вот, Мику, так вот... Ты смогла изменить моё мнение. Мне кажется, если в будущем найдётся с чем сравнить твою игру, то первое впечатление останется самым лучшим.

— Спасибо!

— Давай теперь ты. Мне интересно, что за песенку ты разучил.

— Э-э, я бы ещё потренировал аккорды и перебор в припеве.

В голове вертелась разухабистая песенка-перепевка про Элис, живущую по соседству. Ее я и отрабатывал далее.

Сигнал на обед прервал наши музыкальные посиделки. Я отложил гитару, Мику встала из-за рояля, и мы поспешили на выход.

— Ой, мамочки...

На лестнице у музыкального клуба Мику оступилась и со всего маху врезалась мне в спину.

«Да что ж такое? Это уже выходит за рамки теории вероятности!» — пронеслось у меня в голове. «Нет, я, конечно, виноват тоже — зная о рассеянности моей подруги, надо удвоить бдительность и внимательно следить за ней. Раз, несмотря на все эти неприятности, она не становится более осторожной и аккуратной, кто-то должен учиться этому вместо неё.»

— Прости, я не подстраховал тебя. Не сильно ушиблась? — спросил я, помогая Мику подняться.

— Ну вот опять... Ой-ой, кажется, я ножку повредила... И, кажется, на этот раз сильно... — Мику скривилась от боли. — Ну что за невезуха, а? Вот тут больно.