Чтение онлайн

— Даже ты?

— Даже я и Тонра.

— Но почему? — недоумевала я.

— Итиль, ты как ребенок, — вздохнул Тенла. — К нам в Огонию уже лет десять никто из людей и магов не суется, и слава всем волкам. Мы вас не трогаем и вы нас не трогайте.

— Это политика?

— Это борьба за выживание.

— И все-таки я не понимаю!

— Информация из твоей работы может быть направлена против нас. Ты в своей работе укажешь: такая-то община, в северной части Огонии, и это будет правильно. А если укажешь точные координаты, вплоть до тайных ходов, то скоро у общины будут враждебно настроенные гости, ясно?

— Но я так не укажу! Я вообще могу не указывать, в какой части Огонии находится община.

— Это был общий пример.

— Знаешь, Тонра как-то понятней объясняла, — нахмурилась я.

— Вы, женщины, вообще лучше друг друга понимаете.

Добавив в черновик еще пару предложений, я дала чернилам высохнуть и свернула свиток обратно. Надо будет поблагодарить Тон за ручку-самописку, я бы такую никогда себе не купила. Меня бы задушила жаба отдать за нее целых четыре эгля.

За поворотом дорога круто пошла под гору. Березовый лес расступился и в низине, у реки, показалась деревня. Ни табличек, ни указателей — что это за деревня, я не знала, пока Тенла не сказал, что это та самая Боровлянка. Если на центральных трактах королевским указом таблички были натыканы чуть ли не каждые пять верст, то тут о таком даже не слышали.

— Что это за река? — спросила я.

— Варишка, приток Яньки, — развернув карту, поведал мне Тенла. — Ну так что, останавливаемся здесь или пойдем дальше?

Я посмотрела на горизонт. Солнце садилось, окрашивая небо ярко-красным. Аритта говорила, что такой закат осенью — к заморозкам. Хотелось бы думать, что сейчас старинная примета окажется неверной, потому как ни зимних сапог, ни дубленки у меня не было. Меховым жилетом из белки да легкой круткой я вряд ли обойдусь.

— Итиль! Так останавливаемся? — повторил оборотень.

— А? Да, конечно, — очнулась я.

На постой мы попросились в дом высокого чернявого мужика с хитрющими глазами, который оказался старостой. Жена, как он сам рассказал, умерла в родах, а единственный сын уехал на заработки в Янек, так что большая изба полностью была в нашем распоряжении. Сам староста ушел ночевать к другу, прихватив бутылку мутного самогона и плошку с солеными огурчиками.

Мы проводили его понимающими взглядами и пообещали ничего не красть. Хотя красть, в общем-то, было нечего. В избе был минимум утвари и мебели, из ценного только стоящий в углу большой, почти новый сундук с тяжелым навесным замком. Но его мы при всем желании вряд ли смогли бы поднять.

Накрыв на стол, мы с Тенлой принялись за кашу, оставленную нам добрым хозяином за умеренную плату. Я проглотила свою порцию в мгновении ока, даже не обратив внимание на вкус. Расслабившись, я поняла, насколько устала и как хочу спать.

— Красиво здесь, — глядя в окно, сказала я. — Глушь, лес березовый, речка…

— В Огонии красивей, — усмехнулся Тен.

— Я там не была ни разу, — призналась я. — Но тут все равно красиво.

— Красиво, не спорю.

На этом оборотень посчитал разговор оконченным и стал устраиваться ко сну на лавке. Я в последний раз посмотрела на потемневшее небо и полезла на печь. День выдался тяжелый.

Тенла поднял меня еще до рассвета, бессовестно плеснув в лицо пригоршней воды.

— Ты что творишь? — заорала я, вскакивая с кровати.

— Я тебя уже волк знает сколько бужу, — потушив лучину, проворчал оборотень. — Выпускай своего «светлячка», эгль уронил, ни черта не вижу, где он…

Спросонья шар получился блеклый, но света он давал намного больше лучины. Оставив Тенлу ползать по полу в поисках золотого, я оделась и пошла умываться. Холодная вода согнала последние остатки сна, заставила проснуться окончательно. Снились мне все те же крестьяне с вилами и костром. Я вытерла лицо не слишком чистым полотенцем, найденным на лавке, и прислушалась. Снаружи шумел дождь. Поднявшийся ветер игрался со ставнями, те противно скрипели и стучали о стену. Осенью такая погода может стоять неделями, однако вчера я наивно надеялась, что нам повезет и будет сухо и безветренно.

— Может, попозже выедем, а? — с надеждой спросила я, посмотрев на Тенлу, точнее его филейную часть, высовывающуюся из-под стола.

— Чем раньше выйдем, тем быстрее доедем… апчхи! — погасил мою надежду оборотень. — Под стол, похоже, не первый год весь мусор сметают!

— Тут, похоже, вообще давно никто не подметал, — обозрев пол, с сомнением сказала я. — А пыль там накопилась естественным, так сказать, путем. Нашел эгль-то?

— Да ни черта!

Почесав голову, я вспомнила формулу заклинания и сформировала поисковик. Искристый шар размером с горошину тут же ломанулся к моей сумке, в которой лежал кошелек, и засветил ярче.

— Ты чего делаешь? — подозрительно спросил Тен, выглядывая из-под стола.

— Пытаюсь тебе помочь, — промолвила я, расформировывая шарик. — Только не получается, ищи сам.

Оборотень вздохнул и полез под лавку. Я хмыкнула — то-то радости будет старосте, если Тенла так и не найдет золотой! — и накинула плащ. Дождь дождем, а в уборную придется идти во двор. Здесь не мамино имение с уборными прямо в доме и горячей водой, нагретой пар-камнем. Да оно и к лучшему.

Когда я вернулась, Тенла сидел на лавке и вытирал полотенцем найденную монету.

— Ты еще не грел завтрак? — спросила я, снимая намокший плащ и вешая его сушиться около печи.

— А кто, думаешь, печь топил, пока ты спала? В большом горшке остатки вчерашней каши.

Я смутилась и отодвинула заслонку. Будучи аристократкой, я привыкла, что все домашние дела кто-то делает за меня. Даже когда устроилась на работу в Тасшобе, я специально искала жилье вместе с хозяйкой, чтобы облегчить себе жизнь. В мамину программу воспитания стирка, готовка и уборка не входили, а научиться толком я так и не научилась. Аритта, пытавшаяся сделать из меня настоящую хозяюшку, только вздыхала, искренне не понимая, как можно не уметь делать такие простые вещи, как варка супа или мытье полов. В Янеке Тонра ретиво изображала из себя домохозяйку перед Тенлой, так что там я тоже почти ничего не делала.

— Хлеб в шкафу, — подсказал оборотень, пряча эгль в кошелек. — Давай быстрее позавтракаем, а то уже светает.

Квадрат неба в окне действительно уже светлел. Дождь и не думал кончаться. Как мне показалась, он еще больше усилился. Правда, ветер стих — ставни больше не скрипели.

Мы быстро ели, по-братски разделив остатки каши, когда в дом зашел староста. Лохматый и пахнущий перегаром, он посмотрел на нас мутным взглядом и хрипло спросил:

— Не вымелись ишшо?