Чтение онлайн

Вся его вчерашняя доброжелательность испарилась вместе с самогоном. Он ревностно пересчитал в шкафу утварь, проверил замок на сундуке и даже полез на полати, проверяя, не взяли ли мы там чего. Осведомившись, что все в целости и сохранности, староста сел у печи и начал ждать нашего отъезда.

Спокойно доесть под его тяжелым взглядом было сложно. С усилием проглотив последнюю ложку, я одела плащ и вышла на крыльцо. На улице было прохладно, мокро, но под навес до меня не добирался дождь и стоять здесь было намного приятнее, нежели под взглядом старосты. Привалившись к стене, я посмотрела под ноги и на ступеньке заметила отчетливый отпечаток большой волчьей лапы. Тенла под покровом ночи часто гулял в волчьем виде в Янеке — в пригороде в наступлением темноты народ будто вымирал, — но здесь-то мог же сдержаться! Я быстро стерла ногой отпечаток и посмотрела вокруг в поисках других. Не дай боги староста увидит! Обычный волк таких больших отпечатков не имеет, так что сразу понятно, чей это след.

— Ничего не забыла? — Тенла тоже не стал долго засиживаться за столом. Из-за его спины выглядывал староста.

— Нет.

Я подхватила сумки и пошла в хлев, где были лошади. Хочешь-не хочешь, а ехать надо.

Центральный сад имени предводителя князя Лелика в это ясное утро кишел народом. Аристократия и купцы, нищие и горожане — все собрались на праздник встречи зимы.

А зима уже во всю вошла в свои права. Снега было немного, но ребятишки умудрялись играть в снежки и даже слепили снеговика — рыхлого, серого, с носом из кочерыжки. Какая-то юная аристократочка пяти лет от роду даже повязала снеговику свой розовый шарф с помпончиками на концах. Дети радовались «одетому» снеговику ровно полчаса, пока няньки не позвали их пить горячий шоколад и шарф под шумок не умыкнул какой-то нищий.

В центре сада, на большой поляне был сооружен помост. Пританцовывая, на нем пела губастая да грудастая молодуха, явно получающая удовольствие от того, что она в центре внимания. Группа музыкантов играли незатейливую мелодию. На краю сцены сидел маг, по возрасту — совсем еще зеленый, только-только вышедший с дипломом из стен Академии, и держал «Лупу Эха» — заклинание, увеличивающее звук в радиусе до двух верст. Так что все, кто находился в Центральном саду, слышали концерт.

За помостом власти соорудили карусели, облюбованные детьми постарше и молодежью. Очереди около них были чуть ли не на полверсты. С другой стороны помоста широким шатром раскинулось крытое кафе для господ, а за шатром — бесплатное открытое, на улице, с грубыми деревянными столами для простого люда.

Ходили-голосили в толпе лотошницы, предлагая свежие пирожки, сласти для детей и фруктовый снег. Последнее пользовалось большим спросом. Ледяное лакомство с соком яблок и вишни, щедро обсыпанное кедровыми орешками, стоило не так уж дорого, четыре медяка. Хоть и порции были небольшие.

Леди Амия стояла у лотка с пирогами и грустно взирала на веселье. На душе было горько, и эту горечь не могли подсластить ни сласти, ни веселые песни, ни свежие сплетни о новом фаворите королевы. Подружки-аристократки перешептывались у нее за спиной. И ладно бы шептались только за спиной. Почти все признали своим долгом сказать ей все в глаза.

— Ах, Амия! Соболезную, леди, сильно соболезную. Итиль, такая милая тихая девочка, кто бы мог подумать…

— Амия, мне только вчера сказала Айшен, я так удивилась!..

— Говорят, она тоже некромантка?

— Госпожа Квинсет шепнула мне, что твоя дочь и есть та загадочная некромантка, которая в той деревне у Плона…

— Соболезную, Амия!..

— Соболезную…

«Не нужны мне ваши соболезнования!», хотелось крикнуть Амии и, разрыдавшись, уехать домой. Но она держалась. Мило отшучивалась, говорила что-то о недоразумениях и о том, что ее дочь на самом деле в Тардонии, работает в посольстве. Все кивали, льстиво улыбались и отходили, чтобы начать новую волну разговоров.

— Ах, как жаль Амию — вся эта болтовня про посольства… А ведь Итиль сбежала!..

— Да ее мать поди за некромантию из дома и выгнала!..

— Ты же знаешь Амию, она и родную дочь из дома выгонит, чтобы сохранить репутацию!..

— Ах, бедняжка леди!..

— Вырастила некромантку…

Амия грела руки в песцовой муфте и пыталась скрыть дурное настроение, но это получалось все хуже и хуже. Если бы не невестка, Нарделя, леди давно бы уехала домой. В конце концов, время послеобеденное, праздник завершится только к вечеру, когда маги дадут в небо фейерверк, пора бы уже и честь знать.

— Очень вкусно, — причмокивая, сказала Нарделя. — И почему я раньше не пробовала этот фруктовый снег?

— Не знаю, — дернула плечиком леди.

Невестка ее раздражала. Амия считала, что ее мальчик должен был выбрать себе в жены кого-нибудь познатнее, чем эта дочь купчихи и аристократишки из обнищавшего рода. Ах, что за мезальянс!

— Подойдем поближе? — спросила невестка и, не дождавшись ответа, схватила свекровь за локоть. — Так хорошо поет!

Леди скривила губы, но покорно пошла вслед за Нарделей. Вчера вечером, провожая сына в поездку на запад, в Тардонию, она пообещала ему не ссориться с невесткой и во всем ей потакать. Что Амия с успехом и делала весь день, идя туда, куда тащила ее Нарделя.

— Ой, да это же Виесса! — воскликнула невестка.

— Где, где? — встрепенулась Амия.

— Да вон идет!

Нарделя беззастенчиво тыкнула пальцем в нужном направлении. Леди скривилась от такой невоспитанности, но промолчала. Гораздо больше ее сейчас заботил приезд служанки. Виесса в этот день не поехала на праздник, так как вот уже три дня болела, простудившись на сквозняке. Что могло вытащить больную служанку из дома?

— И чего это она приехала? — недоумевала невестка.

Виесса шла ровным быстрым шагом, тревожно поглядывая в сторону леди. К груди она прижимала пухлый конверт с намокшими и разлохматившимися углами. Зеленая сургучная печать глянцево блестела на солнце. Амия не выдержала и пошла навстречу служанке, изо все сил стараясь не бежать — негоже леди скакать, как горной козе. Виесса кивнула и, все поняв, пошла обратно к карете. Открывать письмо на людях было небезопасно.

— Эй, вы куда все? — услышала Амия сзади голос Нардели.

— Пошли, — негромко сказала ей леди.

Невестка послушно пошла за свекровью. «И что это с ними?» недоуменно подумала она.

В карете было тесно и холодно. Леди в нетерпении держала открытой дверь, ожидая, пока невестка соблаговолит дойти до кареты. Виесса дрожала, красные щеки выдавали жар. Она глухо кашляла в кулак и куталась в шерстяную шаль. Длинная дубленка, пожалованная ей Амией в прошлом году, почти не грела.

Когда Нарделя наконец доковыляла до кареты, леди быстро закрыла дверь и облегченно вздохнула.

— Давай, — она выхватила конверт из ослабевших рук Виессы. — Что это? Я же уже получала такое письмо из королевской канцелярии!

— Это оно и есть, — объяснила служанка. — Просто я свиток в конверт положила, а то неудобно было нести… — она снова закашлялась.

В конверте лежал свиток голубого цвета, перевязанный шелковым шнурком. У Амии заколотилось сердце — на такой бумаге писала только Грейта. Итиль все еще не появлялась в Приогоне, и леди возобновила поиски дочери. Пока что не было никаких вестей… Может, в этом письме есть что-то хорошее?