Чтение онлайн

— Неплохо бы также что-нибудь съесть.

— У меня, кажется, с обеда еще осталась пара бутербродов с овечьим сыром.

— Сойдет.

— Только учти, Гло, любовный пожар не погасить ни бутербродами, ни кофе — даже по мексиканскому рецепту.

Отсмеявшись, подруги гуськом двинулись к офисному зданию, крыша которого, из металлической черепицы, багрово и густо окрасилась закатным солнцем.

Тина обернулась на ходу.

— Гло, ты не обижайся, но, по-моему, эйфория от парижской сенсации сыграла с тобой злую шутку.

— Вероятно.

— Ну а инцидент с Черной росой окончательно раскачал твою нервную систему.

— Так ты считаешь, я совершила ошибку, влюбившись?

— Ну… об этом я узнаю, когда ты меня посвятишь в интимные подробности.

Глория Дюбуа в замешательстве остановилась на перекрестке аллей.

— Какие-какие подробности?

— Ну, может, я неправильно выразилась…

— Да просто не было никого интима.

— Тебе видней.

Подруги отшагали половину аллеи молча.

Но вот Глория не выдержала и возобновила прерванный диалог.

— Понимаешь, Ти, мне тоже кажется, что я опрометчиво и слишком легко дала волю своим чувствам.

— Ладно, Гло, я погорячилась, объявив твою влюбленность ошибкой.

— Ох, Ти, если бы знать, чем все это кончится…

— Время покажет.

Иногда Тина Маквелл говорила вполне разумные слова.

— Бывает, из прекрасного жениха получается никудышный муж.

— А из идеальной невесты — жена-стерва.

Подруги рассмеялись, вновь обретя полное согласие и взаимопонимание.

— Ти, знаешь, я иногда завидую цветам.

— Нашла кому завидовать… Нет уж, Гло, растительная жизнь не по мне.

— Да я в смысле чувств. Как там все просто устроено — никакой любви. Прилетело жадное и голодное насекомое, откушало нектара и попутно, само того не ведая, произвело опыление. А вот человеку для продолжения рода нужен партнер, и, желательно, хотя бы чуточку влюбленный.

— Гло, а может, роза, дождавшаяся жужжащего шмеля, который проник в ее сладчайшую и нежную сокровенность, испытывает что-то особенное к невольному, но необходимому насильнику?

— Ти, умоляю, только не приписывай растениям склонность к мазохизму, садизму и эксгибиционизму.

Подруги снова рассмеялись.

— Гло, но все-таки расскажи, как ты запала на кареглазого незнакомца.

— В общем, Ти, все получилось спонтанно и мгновенно.

— Ничего себе… Впрочем, говорят, настоящая любовь разит, как молния, — прямо в темечко.

— Молния не молния, но озноб меня пробил.

— В библиотеке?

— Ага, в малом читальном зале.

— Да, все-таки классическая библиотека, в отличие от Интернета, гораздо перспективней для съема, — мечтательно протянула Ти.

— В Интернете псих на психе, — небрежно заметила Гло.

— Не без этого, — согласилась Ти. — Значит, Гло, тебе крупно повезло, что Ботанический вестник до сих пор не оцифровали…

Малый читальный зал, выстроенный в античном стиле — ротондой, — имел высокие окна от мозаичного пола до купольного потолка, окна, выходящие на центральную площадь кампуса, украшенную конной статуей генерала, отдавшего жизнь за освобождение рабов.

А весь купол был расписан в греко-римской пасторальной традиции.

Над книжными стеллажами, над рядами столов, над жесткими антикварными креслами парили шаловливые амуры и эроты, вооруженные луками.

Малый читальный зал идеально подходил для любовных свиданий, но студенты предпочитали встречаться там, где музыка, там, где танцы, там, где кино и мороженое.

Даже суровый бронзовый генерал видел целующиеся парочки намного чаще.

Так что амурам приходилось изрядно скучать, понапрасну натягивая тетиву с острыми стрелами.

Но сегодня богам любви повезло.

В ротонду вошла перспективная мишень.

Кудрявые библиотечные шалунишки прицелились в аспирантские мозги, аспирантское сердце, ну и, разумеется, гораздо ниже.

Любовная эскадрилья атаковала яростно и метко, так как голубоглазая мишень была холодновата и рассудительна и слабо верила в спонтанную любовь с первого взгляда, по крайней мере, здесь — в кладези умных мыслей и обветшалых слов.

Так Глория Дюбуа, израненная внезапной страстью, получила шанс — потому что в малом зале кроме нее находился еще один посетитель. Это был русоволосый незнакомец, склонившийся над подшивкой старых пожелтевших газет.

Аспирантка, позабывшая и о Безымянной розе, и о Черной росе, сняла с полки случайный том и заняла место, весьма удобное для разглядывания одинокого читателя.

Глория напрочь забыла кодекс поведения в библиотеке, гласивший, что ни в коем случае нельзя мешать присутствующим.

И даже строгий блеск очков мымры, заведующей выдачей и приемом, не остудил аспирантского пыла.

Впрочем, тот, кто упорно листал старые газеты, не замечал вокруг ничего, исключительно поглощенный какими-то важными для научной карьеры изысканиями.

Как ни старалась расчувствовавшаяся аспирантка получить хотя бы толику внимания от нечаянного избранника, все было понапрасну.

У амуров не хватило стрел на кареглазого симпатягу с чертами лица мужчины, достойного женщины рода Дюбуа и немного похожего на того, кто белозубо улыбался ей с глянцевого постера над кроватью.

Так вот, сердце библиотечного незнакомца билось в прежнем ритме.

И его взгляд скользил по убористому шрифту.

И по крупным заголовкам.

А не по фигуре той, которая могла составить его истинное счастье.

Пока неопытная в делах соблазнения аспирантка мысленно перебирала возможные в данной ситуации варианты, чтобы найти хотя бы самый маленький, хотя бы самый безобидный повод для знакомства, объект, избежавший амурного расстрела, не торопясь закончил листание старых газет и, сдав подшивку, медленно удалился, так ни разу и не оглянувшись.

И тут Глория поняла, что сегодня утром хотели сказать ей розы при гадании.

Правая уверенно констатировала неизбежность влюбленности.

А левая выразила сомнение в том, что кареглазый и русоволосый испытает подобное же чувство.