Чтение онлайн

Возможно, в детстве Беренис и не мечтала быть королевой, но она захотела этого, когда познакомилась с королем. Она влюбилась в него со всей пылкостью своего впервые испытавшего такое чувство сердца.

Так могу ли я за нее сказать «нет»?

Что мог принести этот брак настоящей Беренис? Титул, корону, положение в обществе. Но не любовь! И даже не уважение. И долго ли в таких условиях продержались бы ее собственные чувства к нему?

К тому же я должна была подумать и о себе. Если я не вернусь домой, а останусь в Рузании, то именно я должна буду быть рядом с королем Раулем, сносить его насмешки, а иногда и оказываться с ним в одной постели, прекрасно понимая, что думать он в это время будет о другой. От этой мысли меня передернуло.

— Что я должна сделать, чтобы разорвать помолвку? Для этого нужна какая-то специальная церемония?

Его сиятельство вздохнул.

— Давайте договоримся так, мадемуазель — я сделаю вид, что этого разговора вовсе не было. Если пожелаете, мы вернемся к этой теме через несколько дней. А пока прошу вас — не совершайте необдуманных поступков!

Он поднялся, церемонно поклонился и ушел, оставив меня в раздумьях. Нет, я не собиралась прислушиваться к его совету. Я должна была поговорить с его величеством и сообщить ему о принятом решении как можно скорей — до того, как он подстроит мне еще какую-нибудь пакость. Удалиться из королевского дворца по собственному желанию или быть изгнанной оттуда с позором — это две большие разницы. Если цель Рауля заключается только в том, чтобы добиться расторжения помолвки, то я могу сильно облегчить ему эту задачу.

Я позвала Дороти и спросила, что нужно сделать, чтобы получить аудиенцию у его величества. По этому вопросу память ничего не смогла мне подсказать. Кажется, Беренис ни разу сама не напрашивалась на разговор с королем и всегда встречалась с ним только тогда, когда он сам приглашал ее.

— Я передам вашу просьбу маркизе Арагон, ваше сиятельство. Уверена, его величество будет счастлив вас принять. Но стоит ли вам делать это именно сейчас, когда лекарь советовал вам отдохнуть?

Но я нахмурилась, и она больше не возразила ни словом. Она отправилась к маркизе, а я взялась за книгу, которую Дороти накануне взяла для меня в библиотеке. Это был толстый фолиант с кожаном переплете — «Рузанийская магия». И я погрузилась в неё, забыв обо всём на свете.

Конечно, в одном, пусть даже и внушительном томе, не могла уместиться вся нужная информация, но хотя бы в основах я разобралась. И многое, из того, что я прочитала, было на удивление знакомо мне из наших фэнтези-книг.

В Рузании существовала стихийная магия — магия четырех стихий: воды, воздуха, огня и земли. И в древние времена в стране были маги, которые владели магией всех стихий — их называли полностихийниками. Но теперь таковых почти не встречалось. Как правило, нынешние маги сосредотачивались на освоении той стихии, которая проявлялась у них лучше всего. Наверно, у отца Беренис это была магия воздуха.

Магические способности передавались от родителей к детям, но уровень их владения во многом зависел от усилий, прилагаемых конкретным человеком. Один мог развить изначально слабые способности путем усердных занятий, а другой мог растерять всё то, что получил от отца или матери.

Меня интересовал вопрос, могли ли способности проявиться не с рождения, а с возрастом. Оказалось, что такое вполне возможно — иногда магия проявлялась в результате какого-то события — например, в критической ситуации. А у женщин это могло быть связано еще и с первой брачной ночью — прочитав об этом, я покрылась холодным потом и понадеялась, что его величество не решит проверить именно этот вариант.

Но на главный вопрос по этой теме книга ответить мне, конечно, не могла. Возможно, однажды настоящая Беренис обрела бы свою магию. Но был ли шанс овладеть магией у меня?

— Ваше сиятельство! — отвлек меня от раздумий голос Дороти. — Его величество примет вас сегодня после его возвращения из Сената.

Я пришла в приемную перед кабинетом короля ровно к назначенному часу, и его секретарь поприветствовал меня и сказал, что его величество уже прибыл во дворец, но еще не пришел в кабинет. Я села в стоявшее у окна кресло и стала ждать.

В приемной было несколько кресел, и в том, что стояло по левую руку от меня, уже сидела женщина — опрятно одетая, но явно не слишком богатая. Она сильно волновалась — это было видно по ее дрожащим рукам и беспокойному взгляду.

На ней было платье, которое несколько лет назад, вполне возможно, было модным и дорогим, но время оставило на нём слишком заметные следы — кружева на воротнике и манжетах были заштопаны в нескольких местах, а ткань на локтях была заметно потерта.

— Я уже говорил вам, мадам Эбернати, что не могу обещать, что его величество вас примет, — секретарь бросил на посетительницу сочувственный взгляд. — На это время была назначена аудиенция ее сиятельству, и его величество не захочет заставлять ее ждать. А в более позднее время он отправится на ужин.

— Да-да, я понимаю, — пробормотала женщина, но не двинулась с места.

Так — молча — мы и просидели в приемной следующие полчаса. Наконец, появился его величество, и мы вскочили и поприветствовали его реверансами.

Он окинул нас взглядом, сухо кивнул мне, а потом обратился к незнакомой мне даме:

— Что привело вас сюда, мадам…?

— Эбернати, ваше величество! — подсказал секретарь

Это имя ничего мне не сказало. Но тот факт, что она была допущена во дворец, уже о многом говорил.

— Ваше величество, взываю к вашему сочувствию! — воскликнула женщина. — Приют, которым я руковожу, уже много лет принимает девочек-сирот из бедных дворянских семей. Он располагается на улице Пехотинцев возле Поцелуева моста. Здание, в котором мы находимся, принадлежит герцогу Бризье. Он — один из членов Попечительского совета приюта, и мы искренне благодарны ему за щедрость к нам. До недавнего времени его светлость проживал за границей. Но на прошлой неделе он вернулся, и нас известили, что он намерен продать этот дом и просит нас съехать из него в течение месяца. Но нам некуда пойти, ваше величество! У этих детей никого нет, а я сама слишком бедна, чтобы быть в состоянии исправить ситуацию.

Я вздрогнула при имени герцога Бризье. Я уже имела возможность убедиться, что этот мужчина был не слишком разборчив в средствах, но столь цинично выгнать на улицу сирот было слишком даже для него.

— А что же Попечительский совет? — спросил король. — Возможно, вам сможет помочь кто-то из ваших благотворителей?

Но мадам Эбернати замотала головой.

— Нет, ваше величество! Я уже обращалась к каждому из них, но никто не предложил нам помощь. И я подумала, что, может быть, вы, ваше величество, не оставите без попечения бедных сироток.

Я одновременно с ней посмотрела на короля. Он не прерывал посетительницу, но во время ее рассказа с лица его не сходило выражение некоего недовольства — словно он был рассержен тем, что вынужден слушать всё это.

— Мы рассмотрим вашу просьбу, сударыня, — кивнул он, — на ближайшем заседании Сената. Если министр финансов сочтет, что мы сможем выделить вам вспомоществование, то мы непременно сделаем это.

— О, ваше величество! — по щекам женщины катились слёзы. — Благодарю вас и от себя, и от всех наших деток! Можем ли мы сказать герцогу, что вопрос скоро будет решен, возможно, он позволит нам до тех пор остаться в нашем старом доме?