Чтение онлайн

«Очнись, — сурово сказала я себе, задергивая шторы. — Он не изменился. Он просто пребывает сейчас в хорошем настроении и готов проявлять великодушие в преддверии брака с тавирийской принцессой».

Но рациональные доводы плохо помогали. Где-то глубоко внутри, в той части сердца, которая всё еще чуточку принадлежала настоящей Беренис, шевельнулось уже почти забытое нежное чувство к королю.

Я резко тряхнула головой, словно отгоняя наваждение. Он едет заключать мир. И заключать брак. И это лучшее, что может случиться с Рузанией.

А мне следует думать о доме, о брате. И в моем сердце не должно быть места для человека, который когда-то так жестоко нас с Беренис разочаровал.

Прошла неделя с визита короля. Артур начал понемногу ходить по саду, опираясь сначала на костыль, а потом и на трость. Его выздоровление, вопреки мрачным прогнозам столичного доктора, шло на удивление быстро.

И в этом была часть проблемы.

Однажды днем, когда я делала ему новый компресс с отваром ромашки и арники (рецепт, всплывший из глубин уже моей собственной памяти), он неожиданно сказал:

— Откуда ты знаешь все это, Ниса?

Я замерла с полотенцем в руках.

— Что именно?

— Всё. Как ставить компрессы, чтобы не обжечь кожу. Как массировать ногу, чтобы не атрофировались мышцы. Тот странный массаж спины, от которого на самом деле становится легче. Папа и доктора верили в кровопускания и банки. А ты делаешь что-то совсем другое. И эта плесень, которую ты на днях собирала. Я никогда не слышал, чтобы кто-то для чего-то ее использовал.

Его голос был спокойным, но в серых глазах я видела плохо скрытые подозрения.

— Я читала об этом в книгах, — я отвела взгляд.

— В нашей библиотеке нет книг по медицине, — резко возразил он. — Только трактаты по военной тактике и женские романы.

— Я читала книги в библиотеке королевского дворца!

Он помолчал, давя на меня тяжестью этого молчания. А потом продолжил:

— И это не только медицина. Ты говоришь с Нортоном о севообороте так, будто сама пахала поле. Ты обсуждаешь с кузнецом крепость металла. Ты ведешь хозяйственные книги с такой четкостью, какой не было даже у отца. Моя сестра… моя Ниса прекрасно вышивала и знала наизусть все баллады о рыцарях. Она боялась лошадей и падала в обморок при виде крови. А ты ездишь верхом и перевязываешь раны. Кто ты?

Сердце у меня упало куда-то в пятки. Варианты крутились в голове: продолжать врать, свалить всё на стресс… Но я посмотрела на его лицо — на умные, усталые глаза, на шрам, на тонкие, напряженно сжатые губы — и поняла, что этот человека заслуживает правды, даже самой страшной. Он потерял отца, почти потерял себя на войне, а теперь потерял и сестру. Он имел право знать.

Я опустилась на стул рядом с его кроватью. Всё тело вдруг стало ватным.

— Я не Беренис, — тихо сказала я. — Я не знаю, как это произошло. В моем мире… в моем настоящем мире меня зовут Маргарита. Рита. Я попала сюда в ту грозовую ночь, когда твоя сестра застала короля с его любовницей. Мне кажется, мы поменялись местами.

Я рассказала ему всё. О Денисе, о предательстве, о том, как я бежала под дождем, как закрыла глаза от молнии и открыла их уже здесь, в теле Беренис. О своем шоке, о попытках сориентироваться, о том, как ненавидела короля за то, что он сделал с его сестрой. Я говорила сбивчиво, путаясь в деталях, но старалась быть максимально честной. Оставляя за кадром только мелкие бытовые детали своего мира, которые звучали бы здесь как безумие.

Артур слушал, не перебивая. Лицо его стало каменным, ни один мускул не дрогнул. Когда я закончила, в комнате повисла тягостная, невыносимая тишина.

— Где она сейчас? Моя Ниса? — спросил он наконец, и голос его был хриплым.

— Надеюсь, что в моем теле. В моем мире. Я не знаю, как она там. Надеюсь, что она в безопасности.

Его плечи напряглись. Я видела, как сжимаются его кулаки на одеяле.

— Ты украла ее жизнь, — прошипел он.

— Я не хотела! Я сама не понимаю, как это случилось! Я не маг! В нашем мире нет магии! А оказавшись тут, я всего лишь пыталась вести себя как она, чтобы не навредить ее репутации, ее будущему. Я отказалась от короля, чтобы вернуть ей свободу выбора, если она вернется! Я стараюсь беречь ваш дом, Артур! Я…

Я вскочила и выбежала из комнаты, не в силах вынести его молчаливого осуждения.

Следующие два дня Артур не выходил из своей комнаты и отказывался от еды, которую ему приносили. Мы не разговаривали. Дороти бросала на меня тревожные взгляды, но молчала. Она чувствовала бурю, но не понимала ее причины.

А я почти не спала. Страх сжимал горло. Что, если он решит, что я колдунья, похитившая душу его сестры? Что, если он пошлет гонца к маркизу Верону или, что хуже, к королю? Меня сожгут на костре или запрут в сумасшедшем доме.

На третью ночь я не выдержала. Я вышла в сад, в самую глухую его часть, где старая беседка скрывалась в тени плакучих ив. Небо было ясным, усеянным мириадами звезд — такими яркими, какими они никогда не бывали в большом, полном небоскребов городе. И глядя на Млечный Путь, тянувшийся через весь небосвод (а это точно был тот же самый Млечный Путь!), я почувствовала такую острую тоску по дому, что сердце сжалось в комок. По запаху асфальта после дождя, по шуму метро, по экрану телефона, по смеху друзей, по своему лицу в зеркале. Я тихо плакала, закрыв лицо руками, давясь беззвучными рыданиями, боясь, что меня услышат.

Именно так он и нашел меня.

Я не слышала его шагов — он научился двигаться почти бесшумно даже с тростью. Я только почувствовала, как на мои плечи опустилось что-то тяжелое и теплое — его плащ. Я вздрогнула и подняла заплаканное лицо.

Артур стоял рядом, опираясь на трость, и смотрел не на меня, а вверх, на те же звезды. Его лицо в лунном свете казалось высеченным из мрамора.

— Я два дня думал, — тихо начал он. — Думал о том, чтобы написать главному королевскому магу. Или даже королю. Думал, что должен вернуть сестру любой ценой. Что ты самозванка, захватчица. Что ты воспользовалась ее слабостью и отчаянием.

Я замерла, не в силах вымолвить ни слова.

— А потом я вспомнил, — он перевел наконец взгляд на меня, и в его глазах уже не было гнева. Там была бесконечная усталость и какая-то горькая мудрость. — Я вспомнил ее последние письма из столицы. Как она писала о тоске, о том, что ее никто не понимает, что все смеются над ней. Как она боялась будущего с человеком, который ее презирает. Она была несчастна, Ниса… Рита. Теперь я понимаю, что она ждала от меня поддержки. А я, увлеченный сражениями и опьяненный той милостью, что была оказана нашей семье, предпочел убедить себя в том, что она просто еще не привыкла к столице. Что быть женой короля слишком большая честь, от которой нельзя отказаться. Я не понял, что она молила меня о помощи. Она была в ловушке, которую сама не выбирала. Как и ты.