Чтение онлайн

Её присутствие неудивительно; тревожила другая вещь: вид Эсти. Он засомневался — подходить или нет? Но понял: надо. Решив, что внутри могут быть полицейские, он вышел, поднял воротник, быстро пересёк стоянку.

Она глубоко затянулась, потом медленно выпустила дым; лицо окаменело.

— Эсти? — позвал он.

Она посмотрела и хрипло, злобно сказала:

— Что ты здесь делаешь?

Он моргнул:

— Слышал… по радио… о стрельбе.

— Уходи. Просто уходи. Сейчас же! — рявкнула она.

Он сделал полшага назад:

— Я не понимаю.

— Он может не выжить. Он может умереть. Ты слышишь? — выкрикнула она.

— Боже, Эсти, я… — попытался ответить он.

Она перебила его, выплёскивая ярость:

— Ты втянул его в это чёртово дело! Это ты, сукин сын! Убирайся отсюда! Сейчас же!

Он отступил к своей машине. Сел. Сидел, подавленный, чувствуя, как нарастает боль от её ярости.

Человек, которого он наивно считал неуязвимым, оказался столь же хрупок, как и все. И именно его уговорами, его настойчивостью тот был буквально поставлен под пули. Если Хардвик умрёт…

Он не знал, сколько просидел, опустив голову. Когда поднял взгляд — уже во второй раз за вечер узнал знакомую фигуру, вышедшую из вращающихся дверей. Женщина дошла до машины, стоявшей в нескольких метрах от его — и в свете открытой дверцы он разглядел лицо хозяйки эвакуатора, Шарлин Веско. Стиснутая челюсть, прямые, тонкие губы. Чувство в этом лице было неясным — но, казалось, в нём больше страха, чем горя. Она резко вырулила и направилась прочь. Он решил последовать за ней. Не имел чёткой цели — лишь ощущал: любое действие лучше бездействия.

Вечерний поток машин позволил ей уйти на две-три машины впереди — на окраину Олбани, в сторону Гарвилла. Когда стало ясно, что она едет на свою авторазборку, Гурни отстал ещё — выключил фары, припарковался в конце квартала и стал наблюдать.

Шарлин распахнула высокие стальные ворота, прошла к трейлеру-офису. Питбуль на цепи у угла залаял — и притих. Через минуту она вывела собаку на коротком поводке, посадила в машину. Заперла ворота, вернулась в салон.

Он держался за ней с выключенными фарами до оживлённого проспекта, потом включил свет и устроился двумя машинами позади. Они пересекли город; на зелёной, пригородной улочке она свернула на подъездную дорожку к скромному ранчо. Проезжая мимо, он успел увидеть, как она входит в боковую дверь; собака следует за ней.

Дальше по улице он заметил странно чужую в этой местности машину — жемчужно-серый Range Rover, тысяч за сто. Трудно было представить владельца такого авто в рабочем районе. Тонировка не позволяла разглядеть водителя — лишь намёк на силуэт.

Пока Гурни выезжал из Гарвилла, он всё поглядывал в зеркало — слежки не увидел. Но липкое чувство тревоги оттого серого «Рейндж Ровера» не отпускало и через полтора часа, когда он сворачивал на тропу со стороны лагеря.

Зачем Шарлин заезжала за питбулем и забрала его домой, могла же оставить его на работе сторожить площадку? Потому, что завтра не собиралась туда возвращаться и кормить? Или потому, что дома ей могла понадобиться защита?

Защита от кого? И почему?

Потрясения дня отбили аппетит и сон. К двум ночи он поднялся, натянул джинсы и футболку, ушёл в кабинет.

Он развернул список поездок Ленни за несколько недель до смерти. Сосредоточился на визитах в два офисных центра: один — «Clearview Office Suites», затем три — «Capital District Office Park». Сверившись со справочниками арендаторов, он прикинул несколько возможных сценариев для этих четырёх поездок.

Первый сценарий — медицинский. В этой версии визит в «Clearview» — отделение неотложки; пятидневный перерыв — и приём в гематолого-онкологической клинике в «Capital District»; затем — центр визуализации, возможно, МРТ; напоследок — снова онкологи, обсуждение результатов.

Второй — юридический. Тогда «Clearview» — юридическая фирма; после — три подряд визита к уголовным адвокатам в «Capital District».

Третий — финансовый. «Clearview» — к финансовому консультанту; затем — три визита в брокерскую контору в «Capital District».

Перебирая варианты, он пришёл к выводу: юридический вероятнее финансового, но медицинский — вероятнее юридического. Впрочем, не исключено, что четыре поездки имели четыре разные причины — и что перепады настроения Ленни с ними не связаны вовсе. Сложить факты в стройную картинку — легко; потерять при этом связь с реальностью — ещё легче.

И всё же медицинская гипотеза манила. Он ясно видел: Ленни замечает тревожные симптомы… идёт в ближайшую неотложку… записывается к специалисту… Узнаёт о серьёзной проблеме. Как эта новость его меняет? Приоритеты? Может, она дарит безрассудство — уверенность, что терять нечего? Ровно то, что толкает на шантаж. Может, это объяснит…

Его оборвал щелчок выключателя в спальне напротив и шаги Мадлен.

— Ты понимаешь, который час? — спросила она, появляясь в дверях. В голосе — обвиняющая нотка, будто его отсутствие нарушило её сон.

Свет в кабинете он не включал; лунный отсвет из окна едва вычерчивал её силуэт.

— Я размышлял над происходящем, — сказал он.

Она издала звук — насмешливый смешок, как ему показалось.

Он не отреагировал: — Представим, что у Лермана — медицинская беда, возможно, фатальная. Он видит в шантаже Зико Слэйда беспроигрышный вариант. Воображает, что, заполучив миллион, а затем отдав его сыну с дочерью, искупит свои отцовские провалы. Представим…

— Постой! Было же вскрытие. Разве оно не выявило бы серьёзную патологию, если бы она была?

— Это было судебно-медицинское, а не клиническое.

— И что это меняет?

— Задача судмедэкспертизы — установить: смерть естественная или нет; если нет — чем вызвана. Если эксперт видит, что смерть наступила непосредственно от обезглавливания, у него нет причин искать иные заболевания. Полное клиническое вскрытие делают, когда причина смерти неочевидна.

— А нельзя выкопать тело и проверить…

— Нужен ордер на эксгумацию. Полиции Страйкер или Рекстона это неинтересно — шансов нет.

Проснувшись утром, он обнаружил, что Мадлен уже уехала в клинику, а его медицинская гипотеза — при отсутствии Хардвика — подверглась самому жёсткому испытанию: его собственному скепсису.

Хотя время последнего визита Лермана в окружной офисный парк совпадало с началом его депрессии, а замысел шантажа возник уже после неё, ряд противоречий ложился глухой тенью сомнения на всю картину.

Да, в дневнике Лермана были записаны три телефонных разговора со Слэйдом — с пометками о компромате, сумме и времени, — но сам Слэйд утверждал, что никаких звонков ему не поступало.