Чтение онлайн

С 1908 г. после начала издания книг (богослужебных) на родном языке гагаузы постепенно стали отходить от маргинального отношения к собственной этнической и языковой идентификации. Именно с переводом и изданием первых религиозных книг на гагаузском языке можно говорить о начале коренного изменения соотношения идентичностей – о смещении акцентов с религиозной составляющей (игравшей особую роль на Балканах в период османского господства) в сторону языковой и этнической.

Свидетельством усилившейся в народе языковой идентичности является возникновение в конце XIX – начале ХХ в. гагаузской религиозной рукописной традиции – перевод апокрифических молитв на гагаузский литературный язык, а также появление народных песен религиозного содержания (духовных стихов) [Квилинкова, 2011а; 2012а]. Таким образом, начало ХХ в. следует считать отправной точкой в процессе формирования гагаузского литературного языка.

Гагаузское духовенство (во главе с протоиереем М. Чакиром), занимавшееся переводом и изданием первых религиозных книг на гагаузском языке, выполняло миссию народных просветителей. Результатом этой деятельности, а также бурно протекавших внутриэтнических процессов стало то, что гагаузы добились права на официальное признание собственного этнонима (гагаузы), глоттонима (гагаузский язык) и права на сохранение своей этнокультурной уникальности. Это свидетельствует о том, что на территории Бессарабии в начале ХХ в. соединились все три идентичности: религиозная, языковая и этническая (культурная и социально-бытовая) [Квилинкова, 2013а, с. 594].

В работе М. Чакира «История бессарабских гагаузов», изданной в 1934 г. на гагаузском литературном языке, акцент был сделан на объединении всех трех идентичностей. Написание данной работы было вызвано протекавшими внутриэтническими процессами и, вместе с тем, она сама была призвана оказать на них воздействие. При этом он обращал особое внимание на значимость православной идентичности для сохранения гагаузского народа. М. Чакир призывал гагаузов не оставлять православной веры, наставляя их быть истинными христианами, какими были их отцы и деды, давшие клятву всегда быть православными христианами [Cakir, 2007, с. 83]. По своему значению данная работа может быть приравнена к труду болгарского просветителя и основоположника Болгарского возрождения Паисия Хилендарского «История славянобългарска» (1762), разумеется принимая во внимание различный исторический контекст написания этих работ и, соответственно, разные цели.

Надо сказать, что для гагаузов сам процесс идентификации себя в рамках собственной этнической общности происходил очень непросто и довольно болезненно. В XIX в. для инонациональных священников (и для представителей бессарабской администрации) в происхождении этого народа было много непонятного и противоречивого: их именовали в основном болгарами, но при этом все отмечали, что болгарского языка они не знают; в быту они использовали язык «тюркча», который официально именовался «турецким» («турецкое наречие»); пользовались караманлийскими книгами (чисто ортодоксального содержания, написанными на турецком языке греческими буквами); основу их христианской религии, которой они были фанатично преданы, составлял обширный языческий пласт, лишь прикрытый православной обрядностью. Да и сам путь восприятия гагаузами христианского вероучения посредством «турецкого языка» рассматривался многими представителями инонационального духовенства как неестественный, маргинальный. Нередко инонациональные священники отпускали в их адрес нелицеприятные слова и выражения («татары», «турки», «язычники», «еретики» и др.) [см.: Квилинкова, 2013а, с. 180, 593], оскорбляющие их национальные и религиозные чувства.

В защиту этого небольшого по численности, но загадочного по происхождению народа выступили исследователи – историки и филологи, проявив к ним значительный интерес в связи с их этнокультурным своеобразием. Именно этот интерес подвиг русского исследователя В. А. Мошкова на сбор обширного полевого материала, благодаря чему современные этнографы и фольклористы получили ценнейший источник по языку, фольклору, материальной и духовной культуре гагаузов [Мошков, 1900, 1901, 1902; 1904а].

О проявляемом исследователями интересе к культурному наследию гагаузов можно судить по высказываниям бессарабского историка И. Халиппы – кандидата богословия. Он писал, что Ю. Венелин, занимавшийся изучением фольклора бессарабских болгар, «первым обратил серьезное внимание на бессарабских гагаузов, столь ныне интересующих как историков, так и филологов, особенно после того как у гагаузов (правда, у Рущукских [11] ) открыта была своеобразная письменность с греческим алфавитом, турецким лексиконом и чисто христианским ортодоксально богословским содержанием» [КЕВ, 1905, с. 162]. Сам же И. Н. Халиппа, возглавлявший Бессарабскую губернскую ученую архивную комиссию, в восприятии гагаузами христианства посредством тюркского языка видел их этнокультурное своеобразие, заслуживающее научного изучения: «Каждая из народностей, обитающих в Бессарабии, своеобразно восприняла свет христианства, его культуру и мировоззрение, и потому они имеют одинаковые права на внимание к ним науки» [КЕВ, 1905, с. 162].

Приведенные выше данные показывают, что на территории Бессарабии (после переселения из-за Дуная) у гагаузов усиливалась языковая идентичность и активно шел процесс духовного развития этноса, в результате которого утвердились гагаузский язык, письменность, гагаузская литература. Выявленные данные свидетельствуют о том, что свою лепту в этот процесс внесли и исследователи – историки и фольклористы.

Таким образом, этнокультурный код гагаузов исторически формировался под воздействием ряда факторов, два из которых можно охарактеризовать как абсолютно преобладающие – православие и тюркскость. Религия (христианство) и язык (тюркоязычные) – это не только специфические маркеры, объединяющие гагаузский этнос и являющиеся взаимно сопряженными, но и форма их общественной организации, а также важные составляющие их культуры и менталитета [12] .

В связи с этим отметим, что гагаузы, веками жившие на Балканах, впитали в себя балканскую идентичность (подробнее об этом см. ниже). Общая история, система культурных ценностей и норм, обычаи и традиции связывают гагаузов с балканскими христианскими народами. Если рассматривать данный вопрос шире, то этногенез гагаузов продолжает оставаться «неразгаданной загадкой», которая «во многом определяется динамичным развитием их этничности и участием в этом развитии элементов различных культур» [Губогло, 2007б, с. 260]. Это объясняется тем, что большинство событий их истории «происходили на стыке тюркской, византийско-славянской и романской цивилизаций» [Губогло 2008, с. 61]. Все эти компоненты демонстрируют особенность культурогенетического кода гагаузов и их этнической истории.

Проведенные нами исследования традиционной духовной культуры гагаузов позволяют заключить, что окончательное становление их этнической идентичности происходило на территории Бессарабии. На этом историческом этапе значительную роль в активизации этнического самосознания у бессарабских гагаузов сыграл язык, который выступал в качестве основного этнодифференцирующего признака, и духовенство, выступившее в качестве просветителей и будителей этнической идентичности.

Таким образом, на Балканах и позже на территории Бессарабии гагаузы через православную и языковую идентичности поддерживали, развивали и укрепляли свою гагаузскость. Они продолжают крепко держаться за свои обычаи, обряды и язык, заботливо сохраняя их, в том числе благодаря силе общественного мнения [см.: Квилинкова, 2013а, с. 135, 144, 552, 581]. В этом, на наш взгляд, отражается не только чувство любви к освященному временем наследию предков – культурному наследию. Сохранение функциональной значимости родного языка, веры предков, а также культурнобытовых особенностей, фанатичное отношение к исполнению народных обычаев и обрядов, многие из которых исполнялись как неотъемлемая часть православной обрядности, – это, по сути, и есть их культурогенетический код, благодаря которому они сохранили себя как отдельная этническая общность, несмотря на свою малочисленность. И в этом коде, как можно видеть, важная роль принадлежит православию, гагаузскому языку и самосознанию. Эти этнокультурные компоненты тесно взаимосвязаны. Выпадение хоть одного из них приведет к исчезновению гагаузов как этноса с карты мира.

В результате культурной динамики и сформировавшегося в процессе исторического развития этнокультурного кода гагаузы оказались не только тесно связаны с восточноевропейскими христианскими народами, для которых характерна единая система культурных ценностей и норм, но и гармонично вписались и развиваются в тюркском мире. Это говорит о том, что этническое своеобразие культуры гагаузов и их менталитета объясняются историческим прошлым, сложившимся образом жизни народа и особенностями их этнокультурного кода.

Подытоживая вышесказанное, отметим, что в балканский период этнической истории гагаузов православная идентичность, в силу ряда факторов, являлась доминирующим признаком их этнического самосознания. Особое место данной идентичности в этнокультурном коде обусловлено историческим прошлым народа. Этническая история гагаузов свидетельствует о том, что «гагаузы, выбрав себе православную веру, выбрали свою судьбу» [Квилинкова, 2013а, с. 3]. Однако в Бессарабии именно через тюркскость усилилась их этническая идентичность, что в конечном итоге привело к официальному закреплению этнонима «гагаузы». В результате рефлексии гагаузским духовенством своей этнокультурной отличительности и большой работы, направленной на ее признание (через издание религиозной литературы и совершение богослужений на родном языке), укрепился глоттоним «гагаузский язык».