Чтение онлайн

Льюк поспешил сменить тему разговора:

— Что это она тут говорила? Что, над ее мужем здесь шутили?

— Дело не в том, что шутили, мистер Деверо, а в том, что он считает себя великим Ишурти.

Он где-то уже слышал это имя, но не смог вспомнить. Напрягаться не стал — ему хотелось удалиться до прихода супругов Рэндэлл. Быстро проглотив кофе, он, извинившись, ушел под предлогом, что ему надо посмотреть, не встала ли к завтраку его жена.

Вовремя же он сбежал. Выходя, Льюк заметил приближавшихся Рэндэллов.

Подходя к комнате, он уже слышал, что Марджи проснулась. Чтобы не испугать ее, он слегка постучал в дверь и только после этого вошел.

— Льюк! — он оказался в ее объятиях. Она расцеловала его. — Ты гулял по парку?

Марджи была в коротких штанишках и в лифчике. Платье, которое она бросила на кровать, чтобы освободить руки для встречи мужа, еще предстояло надеть.

— Да, и даже успел выпить чашечку кофе. Одевайся, как раз пора к первой смене на завтрак.

Он сел в кресло и наблюдал, как Марджи одевается. Эта обычная в таких случаях серия движений, когда женщина сначала просовывает голову в платье, затем, извиваясь всем телом, входит в него, представляла собой обворожительный спектакль.

— Марджи, кто такой Ишурти?

— Льюк, ты что, не читаешь газ?.. Ну конечно же, я и забыла. Но ведь раньше тебя невозможно было оторвать от них. И все равно ты должен был бы помнить, кто такой Ято Ишурти.

— Ага, так оно и есть, — обрадовался Льюк. — Сочетание имени и фамилии сразу же все восстановило в его памяти. — Но почему? Что, о нем так много говорили в последнее время?

— Много? Уже третий день, Льюк, говорят и пишут только о нем. Завтра радиостанции мира будут передавать его обращение к человечеству. Он хочет, чтобы его выслушали все люди Земли.

— Обращение? Но я полагал, что, на ваш взгляд, марсиане… ну, в общем, я считал, что они помешают ему это сделать.

— Сейчас уже нет, Льюк. Наконец-то мы нашли нечто, что дает нам какое-то преимущество над ними. Совсем недавно удалось изобрести особый радиомикрофон. Это стало сенсацией неделю тому назад, как раз перед объявлением об этой речи. Этот микрофон непосредственно соединяют с гортанью говорящего, и он преображает ее колебания в радиоволны. Можно даже говорить совсем тихо.

— А о чем будет это его выступление?

— Никто не знает, но очевидно, будет иметь отношение к марсианам. С какой еще темой можно обращаться ко всему человечеству? Ходят слухи, что один из пришельцев вступил в разумный контакт с ним и как будто бы сделал ему предложения насчет условий их отбытия в полном составе с Земли. В конце концов, это не кажется таким уж невозможным делом. У них, должно быть, есть какой-то руководитель, а Ишурти именно тот человек, к которому как раз и можно обратиться на предмет переговоров.

Льюк улыбнулся. Он почти был уверен, что его опыт со своим собственным подсознанием, проделанный некоторое время тому назад, дал конкретные результаты; до сего момента он так и не заметил ни малейшей реакции людей на присутствие марсиан. Какой крах ожидал этого Ишурти! С завтрашнего дня…

Льюк, уверенный, что знает ответ, спросил:

— Марджи, скажи мне… Как давно ты видела в последний раз марсиан?

Она посмотрела на него несколько странно.

— Льюк, почему ты спрашиваешь об этом?

— Так… просто хочется знать.

— Хорошо, если тебе так хочется знать, то в данный момент их двое в нашей комнате.

— О нет, — простонал он.

Значит, все же не получилось.

— Я готова, — сказала Марджи. — Спускаемся?

Завтрак уже стоял на столе. Льюк поглощал его очень старательно, но даже не обращал внимания на то, что он жевал. Ему сейчас было все равно — что яичница с ветчиной, что жареные древесные опилки.

Все же почему у него ничего не получилось?

Это чертово подсознание, оно что, не расслышало, что ли, его указания?

Или же, получив его, не захотело в него поверить?

И вдруг он понял, что ему надо срочно уехать. Куда угодно, это не имело никакого значения. Здесь невозможно было думать об этой проблеме (ведь как ни крути, но это был дом для умалишенных, даже если он и назывался благочинно «клиникой для отдыхающих»).

И как бы Марджи ни скрашивала его пребывание здесь своим присутствием, он отвлекался и не мог сосредоточиться из-за нее.

Он придумал этих марсиан, находясь в полнейшем одиночестве, и только в полнейшей изоляции, вдалеке от всех и вся, он сможет наилучшим образом изгнать их.

Хижина Картера Бенсона в пустыне? Ну конечно же! Именно там ведь все и началось!

Конечно, сейчас август. И там стояла адская жара. Но это даже к лучшему: в этих условиях Картер туда и носа не сунет; даже, пожалуй, и нет необходимости испрашивать у него разрешения, он никогда и не узнает, что Льюк побывал там. И если его будут искать, то никому и в голову не придет туда наведаться. Кстати, и Марджи о ней вовсе и не слышала.

Но надлежало действовать с величайшей осторожностью. Было еще очень рано, и банки не работали. Слава богу и Марджи, что у него с нею был совместный банковский счет. Он снимет сумму, достаточную для покупки какой-нибудь подержанной машины — всего несколько сотен долларов. Не добираться же до хижины пешком или голосованием на дороге! А свою машину он уже давно загнал после отъезда из Голливуда.

К счастью, на рынке цены на машины постоянно падали. Он был уверен, что подберет себе вполне подходящую модель меньше чем за сотню долларов.

— Льюк, с тобой все в порядке?

— Да, да, все о’кей, — поспешил он ответить.

И все же, видимо, надо подготовить почву для побега.

— Немного устал, что-то голова плохо варит, — добавил он. — Неважно спал этой ночью.

— Дорогой, может, тебе прилечь? Льюк притворился, что колеблется.

— М-м… да, может быть, но чуть позже. Я хоть и притомился, но что-то лень идти ложиться спать. Все равно не усну.

— А что тебе хотелось бы сейчас сделать?

— Может, сыграем в бадминтон? Это меня вымотает физически, и мне захочется отдохнуть. И сон придет сам собой.

Поиграли с полчаса, до половины девятого. Потом Льюк, широко зевнув, сказал, что валится с ног от усталости.

— Пойдем со мной, — предложил он, — может, тебе надо что-то взять из комнаты. Тогда ты меня не побеспокоишь, ведь я могу проспать и до полудня.

Льюк быстро поцеловал ее, сожалея, что не может попрощаться с нею по-настоящему, поскольку не увидит ее какое-то время. После этого прошел к себе.

Первое, что он сделал, — это напечатал на машинке записку Марджи, в которой заверял, что безумно любит ее, но что ему надо решить одну важную задачу, чтобы она не волновалась, поскольку он очень скоро вернется обратно.