Чтение онлайн

Я знал что-то, чего не хотел знать. Амнезия защищала меня от меня самого. Если бы только я сумел с ней справиться, победить ее, если бы я только вспомнил…

Со стаканом в руке я подошел к окну и посмотрел на ярко освещенную улицу.

— Что вас так угнетает, Род? — спросил Уолтер, стоя за моей спиной.

— Если бы мне кто-то это сказал, помог бы мне узнать.

— Послушайте, Род, если это может как-то вам помочь, успокоить… я хочу как можно скорее поймать этого убийцу и отправить его на электрический стул.

— Я очень хочу верить, что вы его поймаете, ведь иначе он снова будет убивать. Но я не желаю ему электрического стула. Я был бы вполне доволен, если бы его приговорили к тюремному заключению.

— Но почему, Род? Ради бога, скажите почему? Ведь не хотите же вы сказать, что вы противник смертной казни?

— Да, это так. Я против любой насильственной смерти, а также и против того, что существует необходимость причинять непомерные страдания.

— Я совсем было упустил из виду эту вашу особенность, Род, — сказал он, широко улыбаясь. — Вы из тех людей, которые ни за что не хотят ни причинять страдания животным, ни убивать их. Вы все еще стоите на том же? Когда-то давно я хотел задать вам один вопрос, но почему-то так и не задал его, а вот сейчас, мне кажется, весьма подходящий момент: скажите, почему вы не вегетарианец, если вам так претит убивать животных? Или вы вегетарианец?

— Нет, я не вегетарианец. Я принимаю тот факт, что мы все плотоядные и можем забивать животных, чтобы кормиться. Но я категорически не принимаю тот факт, что нам должно нравиться убивать. Допускаю, что мы вынуждены убивать другие существа с тем, чтобы выжить. И даже если бы мы все поголовно были вегетарианцами, мы все равно должны были бы их убивать, хотя бы для сокращения и сдерживания роста популяций, не говоря уж о насекомых. Если бы мы их не убивали, то они могли бы выжить нас из домов и даже вытеснить с планеты. — Смит ходил следом за мной из угла в угол по комнате со стаканом в руке. — В охоте, да и в рыбной ловле меня особенно возмущает то, что люди получают удовольствие от убийства и даже сумели превратить это в спорт. Если человек охотится или ловит рыбу, чтобы прокормить себя и свою семью, то есть чтобы выжить, — это совершенно нормально. Все мы охотились когда-то давно, когда жили в пещерах и на деревьях. В те времена человек испытывал удовлетворение от того, что он убивает, поскольку, добывая пищу, он спасал себя от голодной смерти. Не надо сбрасывать со счетов еще и тот факт, что он был тогда дикарем. Но не пытайтесь, пожалуйста, убедить меня, что современный человек охотится, чтобы прокормиться. Это чистая ложь, по крайней мере по отношению к таким людям, как мы с вами. Охотник иногда ловит зверей, птиц и прочую живность тысячами, стараясь компенсировать этим время, не говоря уже об экипировке, на которую нередко тратятся колоссальные деньги. И охотится он не потому, что человеческий род, к сожалению, еще не избавился от «опьянения» дикаря — «опьянения» кровью…

— Но, черт возьми, Род, в охоте тоже есть определенный смысл. Вы сами признаете, что размножение животных следует регулировать, чтобы сохраниться нам, людям, как виду, чтобы выжить. Если бы мы не делали этого в отношении, скажем, оленей, они давно бы уничтожили все леса из-за нехватки пастбищ и все равно погибли бы от голода. Поэтому совершенно необходимо каждый год отстреливать определенное количество животных.

— Нет никаких сомнений, что этим обязательно надо заниматься, но отнюдь не ради удовольствия. С этими задачами могли бы справиться — и, уверяю вас, значительно эффективнее и проще — профессиональные охотники, приглашаемые специально для этой цели государством. Они, как правило, великолепные стрелки и могут убивать животных, не причиняя им боли, одним метким выстрелом. Считаю возможным даже применение какого-нибудь безболезненного яда. С моей точки зрения, убивать даже тогда, когда в этом есть необходимость, о которой мы только что говорили, — это весьма неприятный долг!.. Как, скажем, убирать мусор. Ведь кто-то же должен этим заниматься, и, как правило, такая работа выполняется людьми, которые подобным образом зарабатывают на жизнь, а совсем не ради удовольствия. Представьте себе, если бы вдруг удалось найти человека, который во время отпуска занимался бы сбором мусора ради удовольствия: его бы все сочли ненормальным и были бы правы. Однако никто не считает ненормальным — ни в малейшей степени — человека, который проводит свой отпуск, убивая животных… и очень часто даже не убивает их, а калечит, жестоко ранит их, заставляя страдать и умирать в муках! И все это ради удовольствия!.. И ничего больше…

Уолтер поставил пустой стакан и поднялся с кресла.

— Мне пора. Пройдусь немного пешком. Подышу воздухом. Заодно найду где-нибудь местечко, поужинаю и отправлюсь на дежурство. А вы не хотели бы со мной поужинать или просто немного перекусить?

— Нет, спасибо, не хочется. Правда, я после обеда еще ничего не ел, но, честно, что-то не хочется…

— Ну что же, тогда до свидания. Если появится что-нибудь новое, я вас сразу же поставлю в известность… может быть, мы его все-таки поймаем… Хотя надо помнить, что у вас очень мягкое сердце, и вы не хотите видеть убийцу «поджаренным» на электрическом стуле.

Он подошел к двери, обернулся ко мне и сказал:

— Спасибо за угощение и за нравоучение… Я даже не знаю, как и сказать вам после нашего разговора… Через пару недель я ухожу в отпуск, и у меня давно запланировано съездить поохотиться. Я, конечно, все равно поеду на охоту, но, пожалуй, на этот раз получу от нее куда меньше удовольствия, чем в прошлом году. Прощайте.

— Прощайте и спасибо, что зашли ко мне.

Он ушел, а я налил себе еще виски, расположился в кресле и попытался читать, так как мне очень не хотелось ни о чем думать. Но шрифт оказался очень мелким, читать было трудно и вскоре, дойдя до конца страницы, я отказался от этой затеи, поскольку понял, что все равно ничего не запомнил из прочитанного. Я пересек комнату, собираясь в ванную… и тут заметил, что ступаю очень неуверенно. Не то чтобы я сильно качался и еле стоял на ногах, но сохранять равновесие мне было трудно. Наверняка — пришла в голову мысль — я был примерно так же пьян неделю назад, когда появился в доме бабушки. И если бы мне сейчас сделали анализ мочи, то наверняка процент алкоголя оказался бы приблизительно таким же, как и в ту ночь, в полицейском участке. Однако в моем доме не было соответствующего оборудования.

Да к тому же, надо сказать, мне была абсолютно безразлична степень моего опьянения.

Я проснулся с головной болью — правда, довольно терпимой, но во рту страшно пересохло. Чувствовал я себя каким-то заторможенным, голова гудела и была словно набита ватой. Я принял душ, оделся и вышел позавтракать, а главное, конечно, мне хотелось как можно скорее выпить чашку, нет, даже несколько чашек подряд горячего, очень горячего кофе. И надо сказать, что кофе меня очень взбодрил, «вата» в голове почти исчезла.

Было одиннадцать часов, когда я вернулся домой. Комната к этому времени прогрелась настолько, что дышать становилось трудно. Через два часа она превратится в настоящую печку, а мне все-таки надо было заняться изучением материалов, которые я взял из офиса Карвера. И если я действительно хочу по-настоящему подготовиться к работе в четверг, я должен был проработать их сегодня и завтра. На вечер я ничего не мог оставить, так как собирался провести его с Венги.

Я подумал, что, пожалуй, пляж пойдет мне на пользу. Однако не песчаный, где обычно полным-полно народу, и уж совсем не тот, где я накануне видел Робин с подругой. Мне было нужно тихое спокойное место, где растут тенистые деревья и морской ветерок хорошенько продувает пляж.

Я захватил одну из папок, положил ее в машину и тронулся в путь. Перед тем как выехать из города, я остановился купить сандвичи и пару термосов: один попросил наполнить холодной водой со льдом, а другой — горячим кофе. Выехав на шоссе вдоль берега реки, я вскоре нашел то, что искал. Время здесь я провел с пользой: разобрался с материалами из папки, немного подремал и снова углубился в рекламу.

Когда тени деревьев, отраженные в воде, заметно удлинились, я решил вернуться домой. Дома я снова залез под душ и оделся для предстоящего вечера. Последствия вчерашнего возлияния исчезли окончательно, и я чувствовал себя в полной форме.

Дом, который мне указала Венги, был очень похож на тот, где жили мы с Робин — и где она еще продолжала жить сейчас, — но находился на другом конце города.

Я нажал на кнопку звонка, и входная дверь внизу открылась с легким звоном. Квартира Венги находилась на первом этаже, и, когда я нашел ее, дверь оказалась чуть приоткрытой. Я остановился. Из глубины послышался голос Венги:

— Род? Это ты?

— Да.

— Я не совсем готова, мне нужно еще несколько минут.

Зная, что эти несколько минут у женщин могут растягиваться до получаса, а то и больше, я удобно устроился на софе и взял первый попавшийся журнал. Но читать я не стал, а внимательно оглядел холл, в котором находился. Интерьер был довольно приятным и удобным, хотя и не совсем в моем вкусе. На стенах висело несколько картин. Но и только… Не было ни одной книжной полки, ни шкафа с книгами, не считая небольшого столика, на котором лежала стопка журналов.

Интересно, бывал ли я здесь раньше? Скорее всего, бывал; Венги сказала, что я ее оставил… хотя я не очень понял смысл этого слова и что она хотела этим сказать. Может быть, я оставил ее в каком-нибудь месте? В баре, скажем, или на какой-нибудь вечеринке? Тем не менее я никак не мог допустить, что был так невежлив, что мог оставить ее, скажем, в каком-нибудь месте, куда сам ее привел, и неважно, каковы были причины, заставившие меня это сделать.

Да, безусловно, я здесь бывал. А сколько раз? Не здесь ли я находился неделю тому назад, в ночь, когда произошло убийство?