Чтение онлайн

— Как догадалась? — все так же спокойно спросил Ханаз, словно признавая, что теперь у меня есть рычаг давления на него. Это он зря… такими методами я не пользовалась. Особенно с теми, от кого зависела моя жизнь.

— Ты сказал больше, чем стоило, — ответила я, выпрямляясь и активируя внешку. — Итак, — посчитав, что остальным не стоит знать, кто именно учил Кабаргу так владеть оружием, вернулась я к первоначальной теме разговора, — наша первая задача на Эстерии — получив все, что нам смогут дать, уйти из-под опеки серьезных мальчиков. У кого какие предложения?

Дарош был прав — опасно, но других вариантов найти Скорповски до того, как мы попадем в сферу его внимания, я не видела.

Генерал Орлов… Генерал-лейтенант Орлов… Для меня — Николай Сергеевич Орлов…

Отец дружил со старшим Горевски, тот с Орловым, дальше все было весьма предсказуемо. Рано или поздно… Для меня это произошло достаточно рано, чтобы я одно время называла его дядей Колей.

Наше со Штормом знакомство состоялось благодаря ему.

Когда моя близкая подруга и наставница в журналистике — Валенси Шуэр, искала, кто бы мог взять у генерала интервью, выбор пал на меня. Полковник тоже оказался на борту «Хурагвы», где Орлов уже давно проводил значительно больше времени, чем на Земле.

Было это около пяти стандартов тому назад…

Потом я имела неосторожность влюбиться в Славу и услышать фразу, ставшую мне понятной значительно позже: «Я девушек у друзей не отбиваю». О любви Ровера ко мне ему было известно уже тогда.

Мысли были не о том. О том… мыслей не было.

Геннори предупредил, что домой вряд ли вернется — он занимался не только своими делами, но и моим будущим визитом на Эстерию. Им же занимались Шторм, Воронов, Звачек, Ханаз, Валев…

Свои и чужие… Все относительно.

Поворчав для проформы на мужа, я связалась с Валенси, предложив ей девичьи посиделки. Фактически, просьба о помощи. Она мне, ожидаемо, не отказала.

— Шаре?

Я, тяжело вздохнув, повернулась от окна, за которым опять шел дождь.

— Откуда?

Вано, являющийся не только нашим информационным ангелом-хранителем, но и мужем моей подруги, тоже задерживался. Кому говорить за это спасибо, Вали догадалась. И ведь говорила… иногда и от самых любимых требовался отдых.

— Отметился один из моих должников, — улыбнулась она тепло. — Не скажу, что приятный тип, но из тех, кого приходится держать на близкой дистанции.

— Я его знаю? — поинтересовалась я, кивнув в ответ на приподнятую вверх бутылку — наливать или нет?

— Учитывая твое отношение к штабным, вряд ли, — подала она мне на треть заполненный шаре стакан. — Из обеспечения. Впрочем, — добавила она, словно о чем-то вспомнив, — кое о чем из его жизни ты могла слышать. История была резонансная.

Не пропустив намек — назовет имя, постараюсь вспомнить, спросила о другом:

— И в чем он таком провинился, что был вынужден потратиться на эту экзотику? — полюбопытствовала я, делая первый глоток. Шаре мне уже пить приходилось, так что особой реакции не предполагалось. Если только ощущение легкости, которого так не хватало.

День вышел хоть и плодотворным, но морально тяжелым и, что меня тревожило больше всего, неоднозначным. Вроде бы и удалось обернуть ситуацию в свою пользу, но главный вопрос продолжал оставаться открытым. Опасность Скорповски, конечно, сомнений не вызывала, как и необходимость связать его с Матюшиным, который все еще обделывал свои делишки, будто и не догадываясь о пристальном интересе к своей персоне, но…

«Ты сказал больше, чем стоило», — произнесла я, откликнувшись на вопрос Ханаза. Если провести аналогию, то, как раз и выходило, что творившегося вокруг меня было несколько больше, чем стоило.

Фратеко. Компато.

Лазовски учил не пропускать малейших деталей, цепляться к словам, молчанию, жестам, взглядам. Наблюдать реакции и их отсутствие, видеть картинку и замечать нюансы, которые в нее не вписывались или создавали возможность для иной трактовки событий.

Всему, что я умела, научил меня Ровер. Докапываться до сути — тоже.

Слова, которые использовались для обозначения наемничьего легиона и прозвища того, кого сейчас знали, как Скорповски, относились к мертвому, давно ушедшему в прошлое, языку. Это если забыть, что именно он считался когда-то символом объединения, став основой общения выходцев с разных планет.

— Они готовят какую-то сделку, просит положительного освещения. Я, как-никак, журналистка.

— С кем-то из чужих? — слегка напряглась я.

До сих пор не забыла историю с «Ханри Сэвайвил». Тот контракт мог дорого стоить нашей ударной армаде. Вирус, глубоко внедренный в системы жизнеобеспечения, которые они должны были установить на крейсера, разрушал «сердце» управления кораблем — искусственный интеллект.

Похоже, она тоже об этом не забыла. Взгляд метнулся по комнате, словно ища опору…

— Выйдем на террасу?

Ее загородный дом находился в небольшом поселке как раз на полпути между Новатеро, ставшим столицей Земли в те самые времена объединения, которые теперь не давали мне покоя, и базой в Кошево, где сейчас находился мой муж.

— Не имею права, — хмыкнула я. Бровь подруги несколько оторопело приподнялась, пришлось пояснить: — Новый зам, новые правила безопасности.

— И во что ты успела вляпаться, подруга? — подходя ко мне ближе, полюбопытствовала Вали. Потом, перехватив мою руку с бокалом, наполнила его до краев.

— И не жаль? — поморщилась я. В моем состоянии пить шаре — переводить дорогое пойло.

— Для тебя — нет, — качнула она головой. — Могу чем помочь?

— За тем и пришла, — усмехнулась я. — В твоем присутствии мне хорошо думается. — Отметив ее довольную улыбку, повторила вопрос: — Так с кем сделка?

— С нашими, — Вали опустошила стакан, словно это была простая вода, направилась к низкому дивану, по пути сбросив домашние туфли. — «Навигато». Слышала?

— Что-то такое мелькает в памяти, — пожала я плечом. — А должник?

— Чутье? Или? — забравшись с ногами на диван и перекладывая на колени планшет, уточнила она.

— Знать бы, — невпопад отозвалась я, поймав себя на том, что разглядываю подругу, словно вижу впервые.

Друзья, враги, просто знакомые…

Для всех, кроме самых близких, она была Стервой. Прожжённой, законченной, безжалостной… Ради информации — готова на все. Ради информации — способна на все. А еще ради справедливости. Так, как понимала ее сама.

Вали не любили, боялись, откровенно ненавидели, но при этом предпочитали не связываться. Прошлое, которое у Валенси проходило в нашей службе, научило ее избегать опасности.