Чтение онлайн

Для меня же она была просто Вали. Та самая, к которой можно было прийти посреди ночи и просто говорить ни о чем, разбираясь в том, что тревожило душу.

— Генерал Аберин. Знаком?

— А должен? — чувствуя, что начинаю звереть без видимых на то причин, ответила вопросом на вопрос.

Я тонула под ворохом разнообразных сведений — самый сложный период в любом задании. Изменить ничего нельзя, только пережить, но… Для этого нужно было внутреннее мужество, которого мне так не хватало сейчас.

— Я тогда была уже большой девочкой, — набрав что-то на дисплее планшета, хмыкнула она, намекая на разницу в возрасте (Вали была ровесницей Ровера) и, делая вид, что не замечает моего смятения, — и увлекалась журналистикой, так что мимо меня не прошло.

— Провоцируешь? — скривилась я.

— Ищу, — поправила она меня. Потом активировала внешку, развернула в мою сторону.

Можно было и не подходить ближе, но тело требовало движения, ища выход из ловушки, в которую я сама себя загнала. Мне бросили вызов, я его приняла. Только бой изначально был нечестным. Для меня…

— Суд офицерской чести? — не поверила я своим глазам. Несмотря на законность проведения подобных мероприятий, пользовались такой возможностью немногие. — Подполковник Аберин прилюдно ударил по щеке старшего по званию, обвинив его в трусости… Меньше стандарта после заключения мирного соглашения с Самаринией…

— У Аберина двое детей: сын и дочь. Во время конфликта они находились на внеорбитальной базе в родной системе генерала. Когда все закрутилось, гражданских должны были эвакуировать из сектора боевых действий.

— Не эвакуировали? — разбавила я своим вопросом ее многозначительное молчание. Чем закончился тот суд, я уже успела просмотреть. Оправдание для одного и военный трибунал — для другого.

— Эвакуировали, — не без вожделения посмотрела Вали на сиротливо стоявшую на полу бутылку. Оставалось там еще больше половины. Когда я кивнула — подать, качнула головой, отказываясь. — Когда на транспорт напали вольные, командир конвоя предпочел спасти свой корабль, ну а Аберин раскопал ту историю.

— А дети?

Вали тяжело вздохнула:

— Их следы обнаружились на Иари. Девочка прошла через дом увеселений, ей было семнадцать, когда она туда попала. Сыну повезло больше, он уже тогда был с техникой на «ты». Но покалечить и его успели, физически.

— Суки! — не сдержалась я.

— Точно! — скривилась Вали. — Вытащить-то их вытащили, но для нее оказалось уже поздно. К кому Аберин только не обращался, помочь так и не смогли. Слаба она на мужиков — афродизиаки вызвали глубокие нарушения в психике, за удовольствие отдаст все, что угодно.

— А сын? — заставляя себя воспринимать все, что рассказывала подруга, лишь как фон для собственных размышлений, спросила я.

— А это как раз та ниточка, которая сделала из генерала моего должника, — фыркнула та довольно. — Его сын — один из ведущих инженеров «Навигато».

— Один из… — повторила я. Просто потянуть время, давая себе возможность сформулировать то, что всколыхнулось неясной тревогой. — Такие решения принимаются значительно выше.

— Но это смотря как преподать, — хмыкнула Вали. — Моя репутация делает меня страшнее, чем я есть на самом деле.

— Великая вещь! — поддержала я ее шутку. — Сначала ты работаешь на свою репутацию, затем репутация охраняет тебя от лишних проблем, — перефразировала я расхожую фразу. — Кстати, — вскинулась я, наконец-то поймав за хвост изворотливую мысль, — а кто именно вытаскивал детей Аберина?

— Кто? — задумчиво переспросила Вали. В отличие от меня, ее этот вопрос не волновал. — Подожди, — попросила она, вновь «ныряя» в свой планшет. — Нашла! — воскликнула она спустя долгих минут пять. — Группа полковника Вихрева. Сам он уже давно в отставке, а тогда возглавлял один из отделов О-два, который занимался Окраинами. — Посмотрела она на меня, лишь закончив говорить. Меня это не спасло. — Что?!

— Я его прибью, — глухо прошептала я, имея в виду уже ни кого-то конкретного.

— Шторма? — проявила проницательность Вали, вставая с дивана и отбрасывая планшет в сторону.

— И его — тоже, — процедила я сквозь зубы.

Интересно, а сам Слава знал, в каком качестве использует его Орлов?

Вопрос был интересным, но… если кому и стоило его задать, так генералу.

Самоубийцей я не была.

В смерть Владимира Шторма Орлов никогда не верил. Не потому, что для этого были какие-либо основания, просто не верил.

Не было у него иллюзий, связанных с выбранной службой, не было веры в чудеса, хоть они иногда и случались на его памяти, не было веры в то, что вот этот… точно не может погибнуть.

Просто, когда прошло по оперативке, он не увидел того… несуществующим. Тех двоих, кого прожарило вместе с ним до пыли в термальной ловушке, в которую они попали — да, его — нет.

Рвал; метал, требуя разрешить ему участие в расследовании; сидел с опущенной головой напротив его жены, обещая не забыть, помочь с сыном, но не видел.

Потом многое забылось, ушло в прошлое. Другое, наоборот, всплыло, рассказывая о второй жизни Владимира, которую тот тщательно скрывал. Даже от тех, кого считал друзьями. Семью, детей, которыми обзавелся на Приаме. И только ли на Приаме…

Славка пошел в отца, женщины его любили.

Ушло, всплыло… осталось главное. Для него Володька был жив. И — точка.

Когда младшему Шторму впервые пришло сообщение, коротко подписанное: «Доброжелатель», сомнений, от кого оно, у Орлова даже не возникло. Подписаться так, что между двумя частями одного слова был едва заметный, но пробел, мог только он… желающий добра. Не объявись тогда так вовремя, вытащить Лазовски им бы не удалось.

Много чего бы ни удалось.

— Ну, здравствуй, генерал!

Раздавшийся из-за спины голос неожиданностью не стал. Некоторую «заторможенность» собственной охраны, Орлов не пропустил. Не сообрази, кто именно ищет с ним встречи, поднял бы тревогу, но он сообразил. Старый надежный способ — оставить сообщение у всех на виду. Поймет лишь тот, кому предназначено, для остальных — часть окружающего антуража.

Но на душе все равно свербило.