Чтение онлайн

Было похоже на то, что в силу ограничений присущих машинам, этот диалог будет продолжаться между роботами, но тут вмешался еще один механизм, подметивший кое-что другое.

– Этот розовый куст разговаривает, - заявил он.

– Розовые кусты не могут разговаривать, - после паузы в ответ изрекла жаба.

Поделившись оным перлом, она погрузилась в молчание, размышляя, вероятно о причудах жизни. Потом медленно произнесла:

– Следовательно или этот розовый куст не розовый куст, или этот розовый куст не говорит.

– Этот предмет - предмет с листьями, - упрямо продолжал утверждать садовник.
– Но это не розовый куст. У розового куста есть прилистник, а у этого предмета прилистника нет. Это сломанная крушина. Сломанная крушина известна так же как и ягодоносная ольха.

Видимо, эти специализированный знания простирались далеко за пределы словарного запаса жабы. Последовало напряженное молчание.

– Я - сломанная крушина, - произнес дикарь тем же голосом и затем добавил.
– я не умею говорить.

Услышав это, машины принялись переговариваться, неуклюже передвигаясь вокруг него с целью лучшего рассмотрения и неоднократно сталкиваясь между собой в ходе процедуры. В конце концов голос жабы прервал их механическое

– Поскольку этот предмет с листьями - мы должны искоренить его. Мы должны убить его, - сообщила она.

– Вы не должны его искоренять. Это работа только для садовников. заявил садовник.

Он отрегулировал движение своих ножниц, телескопически выдвинул огромную косу и набросился на жабу.

Его ужасающее оружие оказалось бесполезным против брони механического противника. Однако, позже он сообразил, что в своем расследовании они попали в замкнутый круг.

– Мы должны уйти и спросить Чарльза Ганпата, что нам делать, - заявил он.
– Идем туда.

– Чарльз Ганпат на совещании, - сказал робот-слуга.
– Чарльзу Ганпату нельзя мешать, когда он на совещании, следовательно мы не должны мешать Чарльзу Ганпату.

– Следовательно мы должны подождать Чарльза Ганпата, - невозмутимо изрекла металлическая жаба.

Она первой вышла на дорогу, вблизи того места, где притаился Смитлао, остальные тоже ускорили шаг и скрылись в доме.

Смитлао мог только лишь поражаться хладнокровию дикаря. То, что тот остался жив было чудом. Попытайся он убежать - его убили бы немедленно: с такими ситуациями роботы встречались часто. Лишь хитрая болтовня, вдохновляемая обстоятельствами, спасла его от неминуемой смерти от рук робота, а роботы - создания примитивно мыслящие.

В компании же они, часто случается, страдают от неприятностей, которые причиняют человеческим существам - из-за тенденции демонстрировать свою логику на объекте знакомства.

– Логика! Вот в чем вся беда. Вот чем руководствуются все роботы! Человек наряду с логикой обладает и разумом; он способен справляться с делом лучше, чем его роботы, тем не менее он проиграл свою битву с природой. А природа, подобно роботам, признает лишь логику. Что это за парадокс, над которым так и не может восторжествовать человек.

Как только колонна механизмов скрылась в доме, дикарь пробежал по лугу и преодолел первый пролет ступеней, ведущих его к неподвижно стоявшей девушке. Смитлао прокрался под буковое дерево, неподалеку от них, он ощущал себя злодеем, наблюдавшим за своими жертвами без посредства экранов, но не мог заставить себя оторваться, он чувствовал, что перед ним стоит маленькая загадка, отмечающая конец всего, чем был человек. Дикарь все ближе и ближе подходил к Плойплой, медленно двигаясь по террасе, словно загипнотизированный.

Она первая заговорила с ним.

– Ты был изобретателен.

Щеки ее белого лица вновь покрылись румянцем.

– Мне пришлось быть изобретательным весь этот год, что я знаю тебя.

И теперь, когда благодаря его изобретательности они оказались лицом к лицу, силы оставили их: дикарь беспомощно остановился. Это был высокий юноша, стройный и мускулистый, в изношенной одежде и с неприятной бородой. Он не мог отвести глаз от Плойплой.

– Как ты нашел меня?
– спросила девушка.

Голос ее, так не похожий на голос дикаря, Смитлао едва расслышал. Пленительная улыбка, непостоянная как осень, играла на ее лице.

– Это что-то вроде инстинкта... я словно слышал твой зов, - ответил дикарь.
– Все, что только может быть ошибочным в этом мире - ошибочно. Наверное, ты единственная в этом мире женщина, которая может любить, а я вероятно, единственный в мире мужчина, способный ответить тебе. И я пришел. Это естественно - пред этим я был бессилен.

– Я всегда мечтала о чем-то таком, - произнесла она.
– Долгие недели я предчувствовала... знала... я знала, что ты придешь... Ах, Счастье мое...

– Нам надо спешить, милая, - сказал он.
– Некогда мне приходилось работать с роботами... ты, наверное, видела, что я их знаю. Пора уходить отсюда. У меня робот-летун, он отвезет нас куда-нибудь... не, скажем, на остров, где дела обстоят не так скверно. Но нам надо убежать до того, как машины твоего отца возвратятся.

Он шагнул к Плойплой, но девушка предостерегающе вскинула руки.

– Подожди!
– взмолилась она.
– Это не так просто. Ты должен знать, что... Там... в Генетическом Центре меня лишили права на потомство. Ты не должен прикасаться ко мне.

Плойплой стиснула руки. Бледность вернулась к ее щекам. Новый ливень из мертвых лепестков роз скатился по ее платью, словно издеваясь над ее горем.

– Как же все это безнадежно, - наконец смогла выдавить она.
– Ты не понимаешь...

Теперь его дикость сменилась кроткостью.

– Я отказался от всего, чтобы прийти к тебе, - произнес он.
– И желал лишь одного - сжать тебя в своих объятиях.

– И это все, неужели это в самом деле все, чего ты хочешь от этого мира?
– спросила девушка.

– Клянусь, - просто ответил он.

– Тогда иди сюда и возьми меня, - сказала Плойплой.

И в этот момент Смитлао заметил, как в ее глазах блеснули слезы, светлые и спелые, как дождевые капли.

Рука дикаря протянулась к ней и коснулась ее щеки. Она не дрогнула, стоя на серой террасе, высоко подняв голову. И тогда его любящие пальцы ласково скользнули по ее лицу. Взрыв последовал почти сразу же.

Почти. Ласка пробудила предательские нервы в эпидерме Плойплой, другие нервы проанализировали прикосновение, как принадлежащее иному человеческому существу и сообщили свой приговор нервному центру, и лишь тогда неврологический блок, вживляемый в Генетическом центре всем, не имеющим права на потомство, подстерегающий именно такие случаи, сработал. Каждая клетка в теле Плойплой отдала всю свою энергию в одном последнем выдохе. Он оказался таким сильным, что дикарь был тоже убит детонацией.