Чтение онлайн

«Рассказы о тех, кто в древности отправился в систему Искариса, передавались из поколения в поколение с тех самых пор, как наши предки прибыли с Минервы. Каким бы способом вы туда ни добрались и как бы нас ни нашли, возвращайтесь домой. Теперь у нас есть новая Минерва. Мы, ваши сыны и дочери, ждем, чтобы встретить вас с распростертыми объятиями».

В тексте также присутствовали некие числа и математические символы, которые после расшифровки другими сотрудниками НавКомм дали понять, что источником сообщения действительно была Звезда Гигантов; это подтверждалось ее спектральным классом и расположением относительно пульсаров, которые можно было легко идентифицировать в соседних областях Галактики.

Ханту оставалось лишь гадать, какие физические процессы могли лежать в основе подобной передачи, но времени на академические догадки попросту не осталось. О находке нужно было сообщить ганимейцам, но когда «Шапирон» запустит главный двигатель, связаться с ним обычными способами уже не удастся. Единственным шансом было догнать корабль на Ганимеде.

Сообщение со Звезды Гигантов было поспешно отправлено в штаб-квартиру Операционного командования КСООН в Галвестоне, передано на орбитальную коммуникационную станцию и при помощи лазерной линии связи ретранслировано «Юпитеру-5». Шли часы, пока Хант, Данчеккер, Мэддсон, Колдуэлл и все остальные, кто находился в Хьюстоне, напряженно дожидались ответа по открытому каналу с Галвестоном. Наконец экран ожил. Текст на нем гласил:

«”Шапирон” покинул Ганимед за семнадцать минут до того, как пришло ваше сообщение. Последнее, что мы видели, – как корабль разгоняется в направлении глубокого космоса. Теперь связь с ним потеряна. Нам жаль».

Больше ничего поделать было нельзя.

– Как бы то ни было, – заметил Хант, устало отворачиваясь от экрана к кругу понурых лиц в кабинете Колдуэлла, – приятно знать, что усилия ганимейцев окупятся, когда они доберутся до цели. По крайней мере, в конце пути их не будет поджидать какой-нибудь неприятный сюрприз.

Он снова развернулся и, вновь бросив на экран печальный взгляд, добавил:

– Жаль только, что они не узнают об этом заранее.

Фантастический роман Джеймса Хогана "Галантные гиганты Ганимеда" – почти идеальное продолжение книги "Звёзды в наследство". События в ней, надо сказать, куда более динамичны, чем в первой части. Тут гораздо меньше долгих рассуждений и научного поиска, зато есть великий контакт. Не прошло и пары лет с необычайных открытий на Луне и Ганимеде, как ганимейцы сами заявились на орбиту всё того же Ганимеда! Правда, в отличие от первой книги, в "Галантных гигантах" почти нет описаний самих пришельцев, так что акценты смещены на более глобальные темы.

Вместо описаний книга решает пару интриг: откуда у земных видов животных на Минерве взялся некий специфический фермент, куда делась минервианская фауна, куда исчезли сами минервианцы, за что мучает совесть невероятно миролюбивых ганимейцев и при чём тут олигоценовое вымирание? Интрига закручена. Правда, современная наука при взгляде на неё может лишь ухмыляться.

Как и в первой книге, во второй лучшие умы человечества месяцами морщат лбы в попытке осознать невероятный факт наличия волшебного фермента. Как такое могло получиться?! В современной же реальности любой школьник, если он не совсем двоечник, сразу сообразит, что дело в генетической модификации. Понятно, что в 1978 году (между прочим, год моего рождения) манипуляции с генами были полнейшей фантастикой, но нельзя сказать, что в это время генетика находилась совсем уж в зачаточном состоянии. Очевидно, что, как часто бывает, напряжённое непонимание загадки персонажами книги отражает просто неосведомлённость автора в вопросе. Биологию полезно хоть немного знать! А ещё – интересоваться современным состоянием науки перед тем, как прогнозировать её развитие в будущем. Показательно, что в "Гигантах" много рассуждений о ферментах, но мало – о генах. Тут даже мутируют не гены, а сами ферменты, а изменяются и внедряются "генетические коды". Ясно, что для краткости в разговоре и сейчас биологи могут ляпнуть что-то подобное, но всё же между ферментами и генами, генетическим кодом и генами, генами и геномами есть разница, термины в биологии существуют не просто так и используются не случайным образом.

Но это ладно, это про слова. Гораздо проблематичнее идеи Джеймса Хогана о различиях путей эволюции на Земле и Минерве.

С Землёй всё просто: концепция самоиммунизации, которая якобы накапливает токсины и убивает клетки мозга, является чистейшей фантазией и не имеет никакого смысла. Физиология – чуть более сложная наука, чем поиск одного секретного фермента, коий может изменить судьбы миллионов живых существ. И никакие полумистические токсины нервной системе не мешают, для них есть почки, печень и гематоэнцефалический барьер. Между прочим, о существовании защиты мозга от нехороших веществ в крови впервые стало известно ещё в 1885 году, то есть почти за сто лет до написания "Гигантов". Вместо фантастической самоиммунизации в реальности существует энцефализация – процесс усложения нервной системы у самых разных существ. Конечно, и она не универсальна, ведь единственное правило биологии – в биологии нет стопроцентных правил. Известны и случаи уменьшения и упрощения нервной системы, в том числе у родственников человека. Но всё же – чаще мозг и поведение усложняются, хотя бы из-за конкуренции с интеллектуальными соседями. Система работает по принципу положительной обратной связи, то есть цепной реакции: чтобы превзойти умников, надо быть умнее. Тупые вымирают, в следующем поколении остаются более развитые – и так поколение за поколением. Так что идеи Джеймса Хогана о невозможности развития разума на Земле без генной модификации полностью несостоятельны.

Кстати, рассуждения о невероятной агрессивности людей, неизбежно вытекающей из ограничения "самоиммунизации", тоже совершенно несостоятельны. Отчего-то многие склонны к самоуничижению: ах, мы такие злые, ах, мы такие нехорошие! Вот бы быть нам лучше! На самом же деле, человек тем и замечателен, что на фоне прочих животных он невероятно мирный. В нашей эволюции механизмы подавления и регуляции агрессии были основной ведущей силой. Именно поэтому у нас уменьшились клыки, развились жестикуляция, мимика и речь, вырос мозг и появились сложные социальные связи, позволившие жить большими неродственными коллективами и решать глобальные задачи. По крайней мере, разум позволяет людям осознать свои недостатки и попытаться справиться с ними. Шимпанзе несравненно злее людей, у неандертальцев процент травм и каннибализма просто зашкаливал. Люди точно не ангелы, но и уж точно не демоны. Подход автора к этим вопросам выглядит философским, но на самом деле показывает просто неосведомлённость.

Интереснее его мысли об альтернативном пути эволюции на Минерве. Придуманная им вторичная система циркуляции, разделившая "чистую" и "ядовитую" кровь для защиты от хищников, весьма оригинальна. Правда, такая система никак не избавила бы минервианскую фауну от хищников, ведь те всегда разрабатывают биохимические системы нейтрализации ядов. Если уж у минервианских животных между двумя системами циркуляции находился эффективный односторонний фильтр, ничто не могло бы помешать встроить такой же фильтр в пищеварительную систему хищников. Была бы у них третичная система – и все дела.

Если же предположить, что хищников действительно не было, то не факт, что плюшевые вегетарианцы развили бы интеллект, он был бы им вовсе не нужен. Фактически, Минерва предстаёт сильно увеличенным островом без хищников, аналогом плейстоценовых Крита, Кипра, Мальты или Лусона, а также вполне недавних Маврикия или Новой Зеландии. На этих прекрасных островах в своё время складывались фауны без хищников, отчего тамошние животные всегда славились своей тупостью. Все знают уровень интеллекта и печальную судьбу дронтов. Та же участь постигла карликовых слонов и карликовых бегемотов, экзотических оленей-кандиоцервусов, гигантских нелетающих моа и эпиорнисов и многих-многих прочих островных эндемиков. Известны и ископаемые приматы ореопитеки, жившие на изолированном острове Маремма в Средиземном море; из хищников там были крокодилы, медведи и выдры, но все они не слишком опасны для обезьян. Так вот, у ореопитеков мозг был совсем небольшой, а при соединении острова с материком прибежавшие саблезубые кошки, гиены и шакалы враз закончили существование этих обезьян. Так что фауна Минервы вполне могла бы существовать без хищников, но вряд ли бы дошла до высокого уровня.

Между прочим, жизнь без хищников ни разу не гарантирует мирности. Примером могут служить сулавесские и лусонские гигантские свиньи целебохерусы: судя по их огромным бивням, самцы дрались весьма сурово, хотя хищников на этих островах не было никаких. Многие вегетарианцы весьма агрессивны. Чего стоят только голуби – "птички мира": их главное времяпровождение – драки. Так что постулируемая непроходимая доброта ганимейцев – совсем не обязательное достижение минервианской эволюции. Да к тому же то, что они пытались сделать с олигоценовой фауной Земли, абсолютно не вяжется с их пацифизмом. И такое просто не могло бы произойти, а не просто ограничилось бы стесняшками, как в книге.

Кстати, на границе олигоцена и миоцена не было какого-то прям совсем катастрофического вымирания. Были перестройки экосистем, были изменения фаун, но большей частью последовательно-эволюционные. Конечно, часть прежних животных вымерла, всё же не просто так тут проходит рубеж палеогена и неогена, но этот переход не был таким ужасным, как, скажем на границе палеозоя и мезозоя или мезозоя и кайнозоя.

А уж как ганимейцы избавились от своей "вторичной системы циркуляции" – вообще непонятно. Если верить автору, эта система возникла где-то на заре сухопутной жизни на Минерве, если не раньше, так что должна была быть крайне изощрённой и настолько базовой, что убрать её из организма было бы крайне непросто. Нужно было бы изменять всю базовую физиологию и, очевидно, морфологию. Просто убиранием или добавлением "фермента" тут бы дело явно не обошлось.