Чтение онлайн

Он сделал паузу, дав слушателям время уяснить его слова.

– Решение далось нам непросто. Большую часть своей жизни мой экипаж провел в странствиях посреди глубин космического пространства. Наши дети никогда не знали дома. Мы понимаем, что путешествие к Звезде Гигантов займет много лет. Во многом мы опечалены – как же иначе, – но подобно вам самим должны в конечном счете следовать зову собственных инстинктов. В глубине души мы не найдем покоя до тех пор, пока вопрос о Звезде Гигантов остается без ответа.

И потому, друзья, я вынужден с вами попрощаться. Мы пронесем сквозь года добрые воспоминания о том времени, которое провели здесь, на солнечной, сине-зеленой планете Земля. Мы никогда не забудем о теплоте и гостеприимстве вашей расы и всегда будем помнить о том, что вы сделали для нас. Но теперь, к большому сожалению, наши пути расходятся.

Через неделю мы покидаем Землю. И если наши поиски закончатся неудачей, мы или наши потомки вернемся обратно. Это я вам готов пообещать.

Напоследок гигант отсалютовал поднятой рукой и слегка наклонил голову.

– Спасибо всем вам. И прощайте.

Эту позу он сохранял еще несколько секунд. А затем трансляция оборвалась.

Через полчаса после трансляции Гарут вышел из ганивилльского конференц-центра через главный вход. Он ненадолго остановился, чтобы прочувствовать в ночном воздухе первые признаки зимы, спускавшейся с горных вершин. Вокруг царила полная неподвижность, если не считать силуэтов, время от времени вырисовывавшихся в лужах теплого оранжевого света, который струился из окон в переулок между деревянными стенами домов. Ночь была ясной, как хрусталь. Гарут долго стоял, разглядывая звезды. Затем он медленно зашагал по тропинке, откуда свернул на широкую дорогу между рядами шале, которая вела к громадной, ярко освещенной башне «Шапирона».

Миновав одну из опор корабля, Гарут вошел в пространство, ограниченное четырьмя гигантскими плавниками и вдруг стал карликом на фоне возносящихся у него над головой полос металла. Когда он приблизился к основанию одного из трапов, которые вели в спущенную на землю часть кормы, и ступил в прилегавший к нему круг света, перед ним выпрямились с полдюжины восьмифутовых фигур, скрывавшихся в тени у подножия трапа. Гарут тут же узнал в этих фигурах членов своего экипажа, которые в этот момент наверняка решили расслабиться и насладиться спокойствием ночи. Подойдя ближе, он – по их позам и взглядам – почувствовал, будто что-то изменилось. Обычно они бы прокомментировали его появление веселой репликой или энергичным приветствием, но сегодня этого не произошло. Они просто стояли у трапа, молчаливые и замкнутые. Когда Гарут подошел к трапам, они отошли в сторону, чтобы пропустить командующего, и подняли руки в знак уважения его ранга. Гарут ответил на приветствие и прошел между ними. Он вдруг понял, что не может посмотреть им в глаза. Никто не проронил ни слова. Он знал, что они видели трансляцию, и знал, что они чувствуют. Ему было нечего добавить.

Добравшись до верха трапа, он миновал открытый шлюз, пересек находившееся за ним широкое пространство и вошел в лифт, который уже ждал Гарута по команде ЗОРАКа. Спустя несколько секунд он уже мчался вверх, к основной части корабля.

Он вышел из лифта на высоте ста пятидесяти метров над землей и по короткому коридору проследовал к двери, которая вела в его личную каюту. Там в разных позах уже сидели дожидавшиеся его Шилохин, Мончар и Джассилейн. Гарут ощутил тот же настрой, который чувствовал минуту назад на трапе «Шапирона». Мгновение он просто стоял, глядя на них сверху вниз, пока у него за спиной бесшумно закрывалась дверь. Мончар и Джассилейн смотрели друг на друга с неловким выражением на лицах. Лишь Шилохин выдержала его взгляд, но ничего не сказала. Издав долгий и протяжный вздох, он медленно прошел между ними и ненадолго остановился, чтобы рассмотреть металлический гобелен, украшавший дальнюю стену каюты. Затем Гарут снова повернулся к ним лицом. Взгляд Шилохин по-прежнему был сосредоточен на нем.

– Ты до сих пор не уверена, что мы обязаны лететь, – наконец произнес он.

Замечание было излишним, но кто-то должен был сказать хоть слово. Не было особой нужды и в ответе.

Ученая отвела взгляд в сторону и, будто обращаясь к низкому столику, стоявшему между ней и двумя ганимейцами, заметила:

– Дело в нашем отношении. Все это время они безоговорочно верили твоим словам. На всем пути от Искариса… все эти годы. Ты…

– Секунду. – Гарут подошел к небольшой панели управления, встроенной в стену у двери. – Не думаю, что этот разговор стоит записывать.

Он щелкнул переключателем, который изолировал комнату от всех каналов связи с ЗОРАКом, а значит, и от архивных записей корабля.

– Ты прекрасно знаешь, что никакая ганимейская цивилизация нас не ждет – ни у Звезды Гигантов, ни где-либо еще, – продолжила Шилохин. Ее голос был настолько близок к обвинениям, насколько это вообще было возможно для ганимейки. – Мы много раз изучали лунарианские записи. Из них не складывается никакой общей картины. Ты ведешь экипаж на смерть где-то посреди звезд. Оттуда никто не вернется. Но ты позволяешь им верить в сказки, чтобы они следовали за тобой. Так поступают земляне, не ганимейцы.

– Они предложили нам собственную планету в качестве дома, – пробормотал Джассилейн, качая головой. – Двадцать долгих лет твои люди мечтали лишь о возвращении домой. И теперь, когда этот дом найден, ты хочешь снова увести их в бездну космоса. Минервы больше нет, и нам этого не изменить. И все же по прихоти судьбы мы обрели новый дом – прямо здесь. Во второй раз такого не случится.

На Гарута внезапно накатила неимоверная усталость. Он повалился в кресло с откидной спинкой и смерил взглядом троицу мрачных лиц, которые не сводили с него глаз. Ему нечего было добавить к сказанному. Все верно; земляне приняли его народ с таким радушием, будто те были их братьями, потерянными в далеком прошлом. Они предложили ганимейцам все, что имели сами. Однако за прошедшие полгода Гарут сумел разглядеть истинную суть вещей. Он смотрел; он слушал; он следил; он видел.

– Сегодня земляне приветствуют нас с распростертыми объятиями, – сказал он. – Но во многих отношениях они все еще дети. Они показывают нам свой мир подобно ребенку, который открывает шкаф с игрушками для нового товарища по играм. Но одно дело – друг, который заглядывает лишь изредка, и совсем другое – тот, что переезжает к тебе домой и становится равноправным владельцем того самого шкафа с игрушками.

Гарут прекрасно понимал: его собеседники хотят, чтобы их убедили, хотят почувствовать уверенность, приобщившись к его образу мыслей, но помочь им не мог – во всяком случае, не больше, чем за предыдущую дюжину раз. И все же у него не оставалось иного выбора, кроме как повторить все сначала.

– Человеческая раса до сих пор пытается ужиться сама с собой. Сегодня мы всего лишь горстка инопланетян – любопытная диковинка, не более того; но однажды мы бы разрослись до популяции внушительных размеров. Для общежития в подобных масштабах Земле пока что не хватает ни стабильности, ни зрелости; людям едва удается сосуществовать друг с другом. Просто посмотрите на их историю. Я уверен, что однажды им это будет по силам, но время еще не пришло.

Вы забываете об их гордости и врожденных инстинктах соревноваться в любых делах. Они бы никогда смирились с ситуацией, в которой эти инстинкты заставили бы их воспринимать себя как низшую расу, а нас самих – как господствующих соперников. В тот момент нам пришлось бы в любом случае покинуть Землю, ведь мы никогда не станем навязывать ни самих себя, ни наш образ жизни обитателям планеты, которые этого не хотят или питают к нам неприязнь, но прежде нас бы ждала целая масса проблем, которые рано или поздно вылились бы в размолвку с землянами. Так будет лучше.

Шилохин услышала его слова, но все внутри нее съежилось при мысли о вынесенном вердикте.

– И ради этого ты будешь обманывать собственную команду, – прошептала она. – Чтобы гарантировать стабильную эволюцию чужой планеты, ты готов пожертвовать своими соплеменниками – последними из жалких остатков нашей цивилизации. Что это вообще за решение?

– Это решение не мое, за ним стоит само время и судьба, – ответил Гарут. – Когда-то Солнечная система была безраздельной вотчиной нашей расы, но те времена давно прошли. Теперь мы всего лишь незваные гости, анахронизм, обломки древнего корабля, выброшенного из океана времен. А Солнечная система по праву стала наследием человека. Для нас здесь больше нет места. И это решение принимать не нам – перед ним нас поставили сами обстоятельства. Нам лишь остается его принять.