Чтение онлайн

Надо было видеть, с каким сожалением он открывал банку и отдавал ее Рон. В такие моменты обычно говорят «От сердца отрываю»…

— С ложечки будешь кормить? — хмуро пошутил Ив.

— Придется… — вздохнула Рон, доставая гнутую алюминиевую ложку из-за голенища сапога.

Влад действительно успокоился. Правда, когда сгущенки уже не осталось…

До этого весь напряженный, с подрагивающими мышцами, он теперь обмяк, безвольно растянувшись на полу… словно брошеная тряпичная кукла…

Рон посмотрела на него, и ей вспомнился Денис… Тоже лежал вот так… будто его небрежно бросили с высоты… тогда он уже умирал… от передозы той дряни… медленно… незаметно…

Зачем она спасла, «вытащила» его, Влада? Он не Денис. Как бы ей того ни хотелось. Похож. Внешне. Все на этом…

Зачем?.. Рон накрыла Влада одеялом… положила под голову свернутое второе… и отвернулась, чтобы не видеть, НЕ ВИДЕТЬ больше это лицо…

Просто похож. Внешне. И хватит себя обманывать!

Она поднялась с колен, несколько секунд простояла посередине комнаты глядя то ли на Ива, то ли сквозь него, неизвестно куда, и вдруг упала… навзничь… вот так резко кончились силы… вот так неожиданно навалилась усталость: шутка ли — спасти чью-то жизнь…

— Здравствуй, Сат.

— И тебе привет. Чего надо?

— Хотел с тобой поговорить. Пока ты в своем уме.

— Да, нас так много во мне одном, что иногда я теряю контроль. Прости.

— Ничего. Я за собой тоже такое замечаю иногда.

— Вас двое, нас миллиарды…

— Я как раз об этом и хотел поговорить. Я хочу разобраться, что происходит.

— А я нет. Иди куда шел.

— Сат, послушай. Ты старше меня, мне больше не у кого просить совета, понимаешь? Да, мне страшно, со мной что-то не так. Помоги мне. Пожалуйста. Ну что тебе стоит…

— Ладно, малыш. Раз уж ты так просишь…

— …что ты видишь, Сат?..

— Знаешь, не нравится мне то, что в тебе творится. Это как миры, столкнувлиеся на лету… Ты убил по-настоящему. Я не знал что это возможно…

— Но ведь ты…

— Я не убивал. Я пытался, бросил на это все силы, и всего лишь стер границы между своей душой и загробным миром, который вообще-то большой архив. Копии, копии, копии… Представь, миллиарды опытов миллиардов жизней. Я запутался, кто из них настоящий Сат… здесь есть Сат на первых ступенях Разума… Сат, вышедший в Хранители… и дальше, и дальше… И другие, которые не я совсем… Я считал, что, убив, поднимусь на уровень выше, но я не смог — ни убить, ни подняться. Слаб'o. А ты… ты нашел в себе силы преступить вечный запрет на соединение. Правда, никак не пойму, зачем тебе это было надо… и откуда столько силищи взялось… Береги себя, малыш. У тебя большое будущее. Если повезет.

— Мне так плохо… ты себе не представляешь… Если бы я мог… я бы разревелся…

— Человек… человек до глубины души… ха-ха… Все у тебя будет хорошо. Больше не приходи ко мне, понял? Я могу сорваться в любую минуту…

— Я понял. Спасибо, Сат. Прощай.

— Прощай, малыш…

Меня считали Богом. Мне молились. А теперь я сам молюсь. Верю, что есть кто-то выше, верю, как наивный ребенок. Детям не нужно доказательств. Они единственные, кто еще не разучился всему верить…

Мне одиноко и больно. Я устал бороться один, всем управлять и за все отвечать. Я не могу больше. Господи, защити меня, дай сил жить дальше… что мне нужно? Простое счастье: согласие с собой и единство с той, которую люблю. И понимание, наверно…

Прости меня, если сможешь. Я столько гадостей сделал в жизни. Где я, там обязательно боль, войны, смерть… Это, как шлейф, за мной тянется. Я всем делаю плохо. Даже тем, кого люблю… и тем, кто меня любит… Иногда мне кажется, что если бы не я, мир был бы намного лучше. Моя ли это вина?

Просто я повзрослел раньше. Сначала она меня вытянула в Хранители, когда я был еще не готов. Теперь, через цикл, когда старше я, я вытянул ее. Ей бы еще пару десятков жизней пожить нормально, вырасти… а я… Я не Разумом думал, нет. Вообще черте чем. Я ей сделал плохо, да всем вообще… из-за того, что было плохо и одиноко мне. И мне не лучше сейчас. Совесть устроила настоящую пытку…

Я убил. За нее. Я мыслил, как человек. А люди думают, что жизнь дается лишь однажды, и потому так ее берегут… Вот и я туда же…

Я сам чуть не погиб. За нее…

Я не дам ей умереть… что я говорю… совсем с ума сошел… Они все смертны… опять чушь несу, ведь смерть — это не настоящая Смерть… это условность… у людей. И она, эта смерть — штука естественная… и ничего ужасного в ней нет… Я понимаю и не могу понять…

Боже… Помоги мне, пожалуйста… я хочу стать лучше. И понять то, что должен… Я буду стараться. Сделаю все, что в моих силах, чтобы хоть как-то загладить то, что натворил…

И спасибо тебе за все. Кто я без тебя? Ноль. Совсем недавно это понял. Я просто заблудившийся ребенок, которому кто-то догадался дать оружие и отправил в бой…

…я видела сон, еще когда мне было тринадцать. Тогда мое измученное долгой болезнью тело билось в лихорадке на полу, а душа блуждала где-то на задворках миров, куда не ступала никогда нога шамана…

Я была ранена в этом сне. Вижу, что умираю, тихо и без боли, и кто-то несет меня на руках. Бережно, как самое дорогое сокровище. Я слышу, как бьется его сердце… А лица его я не помню. Помню, что высокий, сильный… темно-зеленая футболка, стрижка ежиком… глаза… добрые очень, и в них много-много света. И голос, по которому сразу понимаешь — он улыбается… «Я с тобой, а значит, все будет хорошо. Спи…» И тогда я тоже улыбаюсь, но не сплю… вдруг он исчезнет?..

Мы поднимались и поднимались по лестнице… вверх на бесконечное число ступенек. Я поретяла счет времени… пригрелась в объятиях теплых рук… и эта качка, как в колыбели. Уснула, а когда снова открыла глаза, то увидела над собой обшарпанный купол Храма, кое-как освещенный нашими самодельными светильниками. С него, с высоты, как живые смотрели лица, лица, лица… и одно из них было чем-то смутно похоже на то, что во сне… В этот день я победила болезнь. Не сама. Меня кто-то вытащил, вынес на руках, к жизни, к свету. Именно кто-то. Он был настоящий, был ЛИЧНОСТЬЮ — уж я-то умею миражи и сущностей отличать от живых душ…

Вот и сейчас… тот сон… снова… И он снова несет меня на руках, только чувствуется, что сам идет еле-еле. Дыхание сбивается, похрипывает… Шаги тяжелые… И знаю, что если он упадет, мы погибнем вместе.

Лицо… теперь знаю, почему оно мне не запомнилось тогда… оно меняется, вечны только глаза. Лицо за лицом… и имена всплывают в голове, сотни и тысячи до боли знакомых имен… У меня сердце встрепенулось, как птица, когда на миг мелькнуло улыбающееся лицо Дениса… но оно вдруг все подобралось, обросло шрамами и ожогами… волосы побелели, а улыбка, его добрая и грустная улыбка, превратилась в эту ужасную, пугающую ухмылку Влада… но глаза были те же…