Чтение онлайн

— Рон, Рон!!! — Ив тряс сестру за плечи.

На какое-то мгновение ему вспомнился тот побег, когда за спиной — шесть «Грифов», а Ронка, замерзшая, полуживая, лежит в снегу и не просыпается… Но только на мгновение.

Она открыла глаза…

— Ну вот, — ласково произнес Ив(что с ним случалось редко), — ты чего тут в обмороки грохаться взялась? — и безобидно пошутил: — Беременная, что ли?

Рон засмеялась. Ив тоже. Весело, взахлеб, хотя вроде бы смеяться было не над чем…

— Знаешь, я сон видела, хошь расскажу?

— А давай! Опять про лес?

— Неа… Слушай…

Туман, как будто плывешь глубоко под водой. В ушах гудит, как бывает, когда прислушиваешься к морской раковине. Сознание плавает, и толком не понимаешь, где ты, чего ты… Надоело так плавать! Надоело! Выплыть бы наверх, воздуху глотнуть, полежать на солнышке. Только проблема — не знаешь, где в этом водном мире верх, где низ… и ничего не видно. Совсем…

Вот, кажется, кто-то тянет за шкирку, и плывешь, плывешь. Куда-то вбок. Оказывается, верх был там…

— …у тебя его глаза. Синие. Его улыбка, в те редкие моменты, когда ты улыбаешься. Его голос… его… память… Ты совсем, как Денис, — прошептала Рон, заглянув в безвольные, больные полузакрытые глаза…

— Я — Влад, — сказал он твердо, и в голосе, вдруг окрепшем, растерявшим всю болезненную хрипотцу, прозвенела сталь. — Но все равно спасибо. Что лечишь. Пусть даже в память о нем…

— Да… на, держи, — Рон положила что-то в его ладонь и сжала ее в кулак. — Твоя пуля.

— И эта маленькая сволочь сидела у меня в спине! — скучно воскликнул Влад, подбросив кусочек металла на ладони. Не поймал: рука не слушалась. — Слишком маленькая… поэтому я и не смог ее вытащить…

— Расковырял рану только! Долго будет заживать. Она и гнить начала уже… Теперь у тебя в спине вот такенная дыра, — Рон даже зачем-то улыбнулась.

— Ничего, до слета заживет, — с искренним оптимизмом заметил Влад и закрыл глаза…

— О чем вы там шушукаетесь? — поинтересовался Ив. В суть разговора он особо-то не вникал. Было дело поважнее — открыть замерзшую напрочь банку консервов.

— Ни о чем, — Рон подошла и присела рядом.

— Я не против, конечно, — Ив последним усилием открыл банку и поставил ее греться. — Но ты… не говори с ним лучше. Он зубы заговаривать мастер. Всегда так: заводит какую-ньть задушевную беседу… как со мной о сыне… и все. Понимаешь, ведь?

— Ага, — задумчиво протянула Рон и взяла прут — пошевелить угли.

— Не нравится он мне, — сказал Ив через некоторое время. — Может, пристрелим его, и дело с концом? Он же играет с нами. Видишь ведь. Как кошка с мышкой. Вот надоест ему — и нам хана… — Рон молчала. — Ты думаешь, он так и даст отвести себя на слет?! — начал распаляться Ив, но вовремя сбавил громкость, чтобы Влад не услышал.

Молчали некоторое время. Забыли про банку консервов. А в ней лед уже растаял в воду, которая начала пузыриться по краям жестянки. Запахло гороховым супом…

— О чем он с тобой говорил вообще? — спросил Ив.

— Про город этот рассказывал. Каким он был до войны… — Рон осеклась и уставилась на окно, за которым всего-навсего торчало еще одно мертвое дерево, какие тут на каждом шагу.

— Ты чего? — Ив насторожился и подтащил поближе автомат.

— Яблоня. Смотри…

— И что?..

— Он тут жил раньше… на втором этаже. Яблоня… он говорил, ветки до окна доставали, что яблоки можно было рвать и есть…

Ив хотел сказать пару ласковых, но, увидев сияющее счастьем лицо сестры, передумал, и, пробурчав что-то, отхлебнул горячего супа из банки. Отхлебнул снова и передал банку Рон…

Темно. Когда нет солнечных трещинок, земля и небо почти что сливаются, и трудно что-нибудь различить. Особенно здесь. В городе. Только белые пятна снега на черном асфальте подсказывают — земля, вот она…

Влад некоторое время шел без света. Осторожно, на ощупь. Только когда отошел на приличное расстояние, вытащил из кармана фонарик. Ивов. И куртка на Владе — тоже его. Иву она была явно большая — рукава он завернул аж наполовину. Владу курка была как раз, если не считать, что коротковата. Прежний малорослый хозяин ее явно подрезал… наверно, чтоб бегать не мешала.

С фонариком идти было легче. Порой он выхватывал из темноты знакомые предметы, как память, бывает, неожиданно покажет яркий кусочек прошлого…

Граффити на стенах… Влад улыбнулся, узнав парочку своих надписей. Постоял с минуту, глядя на них и думая о чем-то…

Да, это был его город, его район и… обычный путь до рынка, который он, когда был еще мальчишкой, каждый день проходил с матерью и… братом… А во время войны — только с братом. Он помнил, там был пункт раздачи хлеба и кипятка… Ходили, зимой, вдвоем… брали на свои талоны и на талон матери, которой к тому времени давно не было в живых. Пытались жить одни… И жили ведь, целый год. Потом Денис заболел, и Влад, чуть не замерзнув насмерть по дороге, притащил его в приют на санях. Выбор был небольшой: или брат, или свобода. Денис бы умер без лечения, поэтому Влад, скрипя зубами от злости, и на него и на себя, пошел «сдаваться»… Влад, бывало, частенько начинал беспричинно ненавидеть Дениса — за то, что тот заболел тогда. За то, что попали в приют…

Приют… Бывший храм. Нынешний Храм… Он вспомнил бесчисленные орды диких крыс… вспомнил гриб над морем… и вздрогнул от внезапно пробравшего его ужаса…

Он больше не всматривался в детали. Он шел домой…

— Вернулся?! — Ив аж подпрыгнул от неожиданности… пробормотал вполголоса: — псих… ха, я б на твоем месте…

— Удрал, — закончил за него Влад и засмеялся. — Держи свою куртку. Пасибо. В своей бы я замерз нахрен!

— Ты куда ходил? — Рон инстинктивно поймала брошенную Денисом куртку до того, как Ив успел что-то сообразить. Снайпер… У них инстинкт уже — ловить все, что плохо летит…

— Домой, — Влад пожал плечами, сделав самое невинное лицо.

— Так ведь… ты здесь жил… Так? Яблоня, — Рон кивнула на дерево за окном.

— Это не яблоня. Это тополь, — четко пояснил Влад.

Пару минут Ив и Рон молчали, вопросительно глядя на своего пленника. Тут слов просто не было. Совершенно дикая, невозможная невероятная штука — ушел, вернулся… Куртку спер, а они даже не проснулись… мог бы воспользоваться этим и пристрелить их, как щенят… нет ведь! Ушел(не будем ставить вопрос, как он ушел, если вчера валялся полумертвый), вернулся… говорит… как со своими… детьми. И еще одна странность: сейчас им, двоим все это жутким должно казаться, да на грани паники должны быть, чесслово! Ну, хотя бы подозрение, тревога хоть какая-то… Нет ведь! Спокойно и все пофиг. Штиль на душе!