Чтение онлайн

Наверное, Иероним этого еще не понимал.

Или наоборот. Понимал и был готов к дальнейшим поворотам гораздо лучше, чем Гадатель.

– Ты бы удивился, Белоснежка, но я даже не стану говорить глупости про домашних животных, - Гадатель облизнулся и виновато улыбнулся, хотя и знал, что Иероним не услышит его и не увидит.
– Может, со временем, но сейчас нет. Нет... настроения, - он фыркнул и опустил взгляд в пол, рассматривая собственные босые ноги, тонкие линии и круги на досках. Он наклонился, попытавшись сковырнуть кусочек деревяшки, в надежде, что все же научился передвигать предметы, но тут же замер и обернулся.

Иероним разговаривал с ним. Не зная, что Виктор рядом, альбинос тихо шептал обращение к нему себе под нос. Тихо-тихо, как молитву.

– Я не думаю, что ты одобришь мое решение, но так, я уверен, будет лучше, - Иероним нервно улыбнулся и опустил взгляд. Он загнул уголок странички и закрыл книжку, - А почему - ты разберешься и сам. Ты же здесь предвидишь будущее.

Виктор молча толкнул его плечом, по-дружески и в то же время призрачно. Иероним даже не понял, не ощутил того, что произошло, и не услышал тихого смеха Гадателя.

– После того, как я приду в себя и смогу оторваться от Грейс и осознания реальности этих объятий, я обязательно скажу тебе спасибо. Ну, после того, как ты выспишься, - ухмыльнулся Виктор, неожиданно дружелюбно и доверительно.

Но Иероним всего этого, конечно же, не услышал.

В шесть утра снова показалась Тристана. Джек все еще спал, а цыганка вскипятила себе воду и сделала растворимого кофе. Выпив его залпом, она молча кивнула Иерониму на дверь и принялась хмуро шнуровать свои ботинки.

Иероним закутался в свое множество шарфов посильнее, распихал по карманам книжку и баночку с травами, усадил на плечо ворона, и остановился на пороге в ожидании своей проводницы.

Тристана проводила его до остановки и тут же ушла, не дожидаясь автобуса и так и не произнеся ни слова. Она постоянно хмурилась, стучала ботинком о ботинок и зябко сутулилась. Виктор проследил за ней взглядом, пока она не скрылась за деревьями, а после развернулся и стал всматриваться в горизонт, пока на дороге не показался автобус.

Иероним уснул, едва опустившись в кресло, склонив голову набок, осторожно прижимая к себе баночку с травами, будто боясь ее потерять. Он выглядел, как человек только что получивший надежду, шанс на спасение, единственный и последний, и искренне опасающийся, что снова лишится и его.

Он проспал всю дорогу. Виктор молча смотрел в окно, стараясь не думать о произошедшем ночью, разве что размышляя о том, что говорил Джек.

Гадатель был уверен, что если бы Джек попытался объясниться, просто рассказал о своем отношении к Тристане и о том, что хотел помочь самому Гадателю, Виктор бы выслушал его и, наверняка, простил бы, пусть даже после долгой и глупой ссоры.

Но Джек промолчал. Вместо того, чтобы объясниться с другом, он дал волю эмоциям. Его злость и неспособность противостоять собственным эмоциям подтолкнули его к бездне - и Крысолов нанес вред целому роду. И, будто этого ему было мало, он сделал Виктора своим соучастником.

– А ты стоял там и смотрел, - Гадатель брезгливо поморщился, вспомнив, как его сковали страх и неуверенность в собственных силах, тогда в Эдинбурге, когда Джек произносил роковые слова. Виктор даже не пошевелился и не попытался ему помешать, так что произошедшее было и на его совести.

Порой Виктор все еще чувствовал себя причастным, будто в том, каким стал Джек, была его вина, и все эти жизни, что Крысолов забрал, были жертвами и Гадателя тоже.

Гадатель снова и снова вспоминал об этом - едва закрыв глаза, он опять видел тот вечер, и выражение лица Джека, искорки безумия в его глазах, руки, сжатые в кулаки. Виктор все задавался вопросом, почему же Джек тогда просто рассказал ему, что Тристана не заплатила запрошенную цену, но даже не попытался объяснить свои действия.

Совсем скоро они, наверняка, встретятся. Джек не станет ждать новостей и попытается найти Виктора сам. И что тогда? Как им говорить друг с другом теперь?

Потом Гадатель открыл глаза, посмотрел на сиденье впереди и вспомнил Пенелопу, и тут же вернулся мыслями к разговору с ней.

Конечно, Виктор не мог смириться с тем, что Пенелопа сделала выбор в пользу Иеронима вместо него. Он не мог понять, по какой причине медиум пошла на такую жестокость по отношению к нему и лишила его самой близкой подруги. Это возмущало его настолько, что порой хотелось кричать.

Быть может, если бы она рассказала ему о своих ощущениях, он смог бы предотвратить ее собственную смерть. Он ведь Гадатель, он бы заглянул в будущее и все узнал, и обязательно предотвратил бы. Цепь событий бы изменилась, и, вполне возможно, происходящего сейчас даже не случилось бы. Или все произошло бы совсем иначе.

По крайней мере, Виктору очень хотелось в это верить.

Пенелопа казалась ему все загадочнее. Забавно, но девушка, которая выросла практически у него на глазах, теперь предстала ему полной неразгаданных тайн, о существовании которых он узнал лишь сейчас.

Пенелопа знала больше, чем ему могло показаться. Например, она знала, что смерть Гадателя тщательно продумана им самим, и, может, именно поэтому она так долго ждала, прежде чем явиться, и так же долго не приходила, чтобы забрать его. Призрачная жизнь тоже многому учила его. Пока его тело мучила лихорадка, сам Виктор мог увидеть, как важен он для других людей и сколько боли его безрассудство может принести. Как будто кто-то хотел показать ему, насколько важно ценить свою собственную жизнь и жизнь окружающих, каждую секунду рядом с близкими людьми. Как Грейс.

От осознания, что вот-вот, совсем скоро, он снова сможет ее обнять, крепко-крепко, и не отпускать как можно дольше, у Виктора начинали дрожать руки, хотя это получалось скорее по привычке.

Будучи живым, Виктор бы задремал на этой мысли. По крайней мере, он сам так думал, но будучи призраком, он был лишен этой сладкой возможности спать. С другой стороны, стоило ему вспомнить об этом, как автобус въехал в город и, минут через пять, остановился на конечной остановке. Кто-то из пассажиров грубо тряхнул Иеронима за плечо, чтобы разбудить, и альбинос тут же подскочил. Кутаясь на ходу в куртку, спрятав баночку в карман, он поспешил выскочить из автобуса, и, на мгновение, запнувшись и неуверенно озираясь по сторонам, побежал прочь.