Чтение онлайн

– Я вытаскиваю твоего отца, - прохрипел Джек. Он вцепился Виктору в руки, пытаясь заставить разжать пальцы.

– Причем здесь Тристана?
– Гадатель догадывался, что Джек просто обманул девушку. Ночью он говорил, что Колесу понадобится жертва и обещал с этим разобраться, и теперь Виктор с ужасом понимал, что Джек говорил именно о цыганке.

– Колесо не только открывает портал в другой мир. Колесо может открыть тайны мироздания любому, кто сядет в кресло и... и выдержит.

Гадатель нервно облизнул губы - во рту пересохло, так что говорить удавалось с трудом. Почему, почему он не посмотрел по картам, в чем заключался план Джека? Он всегда знал, что Крысолов только использует Тристану, не делая ей скидку даже как возлюбленной, но что однажды он убьет ее, да еще и так жестоко - Виктор просто отказывался это осознавать.

– Она не готова... Она...
– Гадатель слишком хорошо понимал, что любой человек, даже член Колоды, просто не выдержит груза знаний об основах мироздания и магии. Виктор отпустил Джека и замер, буквально на мгновение, смотря на человека, который когда-то был его лучшим другом, с жалостью и усталостью.

– Я надеялся, что ошибаюсь, Джек. Я так надеялся на это, - Гадатель покачал головой, и попытался открыть дверь. Та удивительно легко поддалась, как будто и не была заперта.

– Виктор!
– окликнул его Иероним. Гадатель даже не обернулся, слушая лишь в пол уха.
– Не надо.

Но Виктор уже ничего не слышал.

Тристана полулежала в кресле. Ее лицо исказила гримаса отчаяния и боли, кожа на губах была прокушена до крови, от напряжения кровь пошла носом и из ушей. Виктор издал сдавленный всхлип и принялся стирать кровь с ее лица краем шарфа и снегом, лишь бы хотя бы это больше не уродовало ее прекрасное лицо.

Он знал, что бесполезно трясти ее за плечи, ведь он видел, что она не дышит и не чувствовал даже малейшего признака жизни в ней. Тристана была мертва.

Гадатель осторожно погладил ее по волосам, расправляя спутанные пряди и убирая их с ее бледного лба. Он закрыл ей глаза и нежно поцеловал в лоб, обнимая и тихо баюкая.

Он не испытывал чувства потери - он больше ее не любил. Но ему было невыносимо больно, что он так и не смог ее спасти, что ее магическая лихорадка все же привела ее к смерти, и что она, по-прежнему, даже на секунду не попыталась ему поверить.

– Ты бы ничего не сделал, Вик. Ты же знаешь Тристану. К тому же, не погибни она, тебе бы пришлось пережить смерть кого-то другого. Ты же хочешь вернуть отца?
– обратился к нему Джек. Он понизил голос, что делал только, когда пытался кого-то успокоить. Виктору стало еще противнее слышать его, и он скривился.

– Замолчи, Джек.

Он почувствовал, как его коснулись чьи-то руки - две маленькие ладошки легли ему на плечи, а потом кто-то прижался к его спине. Виктор почувствовал себя так, будто его обнимает не один человек, а сразу три, почувствовал три разных сердцебиения и сразу же понял, кто к нему подошел.

– Анна...
– тихо пробормотал он, думая, что должен бы ее оттолкнуть, но вместо этого пытаясь найти правильные слова. Ему не нужно было утешение, тем более, от нее. В конце концов, теперь к ней вернется Учитель.

– Анна, не нужно, - начал он, но его тут же перебил Джек.

– Когда в Колесе кто-то погибает, даже если это жертва собственной глупости, кто-то, пожелавший слишком много знать, то Колесо воспринимает это как жертву и открывает портал из мира Лунатиков. Ты можешь войти туда и позвать того, кого хочешь увидеть, и Колесо приведет его к тебе.

– А в обратную сторону это работает, или ты собираешься убить кого-то еще?
– Иероним прижал к себе клетку с вороном. Виктор чувствовал волнение птицы и напряжение альбиноса, даже сидя к ним спиной.

– Нет. Туда вы сможете войти и так. Маги вроде Виктора или его отца обладают настолько сильной энергетикой, что ее хватает, чтобы завести Колесо. Ты сможешь последовать за ним потому, что... как бы лучше выразиться...
– Крысолов поморщился. Иероним фыркнул.

– Называй вещи своими именами: раз я принадлежу ему, я могу пойти с ним.

– Именно так. Как и ворон, - Джек кивнул, - В общем, Виктор заведет Колесо, и вы сможете пройти.

– Значит, я и обратно смогу вернуться, - тихо произнес Виктор. Он осторожно положил Тристану на снег, все еще с ужасом думая о том, что не сможет теперь сделать для нее ровным счетом ничего.

– Не сможешь. Колесо существует только в нашем мире. У Лунатиков вообще никаких порталов обратно нет. Поэтому твой отец и думал, что он в безопасности там. Что он там спрячется, а ты не станешь так рисковать.

– Я думал, это было твоих рук дело.

– Не совсем. Он хотел исчезнуть совсем, просто чтобы ты перестал искать. Но ты такой...
– Джек поморщился и покачал головой, - ты.

– Я понял, - Гадатель попятился. Он чувствовал, как мороз медленно отступает, почти перестав затруднять его дыхание и покалывать кожу, но не обращал на это внимания, полностью поглощенный происходящим.

– Анна, - Джек изобразил шутливый поклон, знаком приглашая ее в комнату. Виктор стиснул зубы и сжал руки в кулаки, едва сдерживаясь от попытки остановить девушку.

– Джек, если с ней что-то...

– С ней ничего не случится. Я обещаю.

– Твое обещание, правда, чего-то стоит?
– вместо Виктора спросил Иероним. Он стоял теперь с Гадателем плечом к плечу, прижимая к себе клетку Одиссея и хмурясь. Теперь, обычно невозмутимый, альбинос заметно нервничал, сильно стискивал зубы и откровенно злился.
– Тристане ты наверняка тоже что-то обещал.

– Не сравнивай себя и Тристану, Иероним, - Джек пожал плечами. Он протянул Анне руку, чтобы помочь войти в каморку с креслом, но девушка брезгливо поморщилась и сцепила руки за спиной. Гадатель тут же поймал эмоции Крысолова, которому поведение девушки показалось унизительным и разочаровывающим.

Анна сама переступила порог каморки, обернувшись и испуганно посмотрев на Виктора. Она больше не пыталась выглядеть как всегда уверенная в себе, независимая женщина и будущая мать, способная вытерпеть все.

Сейчас она выглядела слабой и беззащитной.

– Подумай о Греге. Позови его по имени и фамилии, - Джек закрыл за ней дверь, подпрыгнул, опираясь ногой о какую-то из балок, и нажал на еще один рычаг.

Колесо тихо скрипнуло, повернулась какая-то шестеренка, и воцарилась тишина.

Виктор почти слышал, как бьется его собственное сердце, как хрустят перья Одиссея и как дышит Иероним. На мгновение ему показалось, что он слышит даже больше, например, как кто-то спешит к ним через лес, перескакивая через сугробы, спотыкаясь, запнувшись о корягу.