Чтение онлайн

– Слушай, Гамп, что за дьявольщина творится?

Я собирался ему сказать, но даже не успел раскрыть рта, когда он уже сам это выяснил.

Я посмотрел на склон холма туда, где находился запломбированный вход в шахту, и в этот самый миг вдруг раздался кошмарный взрыв! Сперва громадная вспышка пламени, а потом – ТРАХ-ТИБИ-ДОХ! – вся эта ерундовина ка-ак рванет!

В следующее мгновение все погрузилось в кромешный мрак, и я подумал было, что нас всех укокошило! Но вскоре я услышал вокруг себя хриплые стоны, а когда протер глаза и огляделся, картинка оказалась что надо. Все на помосте по-прежнему там стояли, вроде как в шоке или типа того, и все они с ног до головы были покрыты слоем свиного говна.

– Ах, боже мой! – бормочет супруга губернатора. – Ах, боже мой!

Я еще немного огляделся – и будь я проклят, если весь городишка не был покрыт свиным говном, включая, понятное дело, пять-шесть тысяч людей в толпе. Здания, машины, автобусы, земля, улицы, деревья – все в говне дюйма на три-четыре! Самый любопытный вид являл собой парнишка, который играл в оркестре на тубе. Наверное, он просто был настолько удивлен случившимся взрывом, что так и не перестал играть – упорно дул и дул в полную свиного говна тубу, а в результате все это дело вроде как напоминало суфле, которое вот-вот будет готово.

Я опять огляделся и увидел перед собой сержанта Кранца, который глядел мне прямо в лицо – глаза выпучены, зубы оскалены. Невесть как на нем сумела удержаться пилотка.

– Гамп! – орет он. – Ты, идиот сраный! Что все это значит?

Прежде чем я смог ответить, он протягивает руку, чтобы схватить меня за горло, и я в темпе прикинул, что последует дальше, а потому перепрыгнул через ограждение и во весь дух оттуда рванул. Сержант Кранц и все, кто хоть как-то был на это способен, бросились за мной. Ситуация показалась мне до боли знакомой.

Я решил вернуться домой на ферму, но затем понял, что там наверняка негде спрятаться – по крайней мере от толпы, которую только что окатили миллионом фунтов патентованного свиного говна и которая винит в этих неприятностях лично меня. Но бежал я со всех ног, а это очень солидная скорость, и к тому времени, как я добрался до дома, я прилично их всех обставил. Я хотел было упаковать чемодан, но внезапно толпа с воплями и визгами уже появилась на дороге, а потому я выскочил в заднюю дверь и забежал в амбар забрать Ванду. Та как-то странно на меня посмотрела, но тем не менее за мной последовала. Я пробежал мимо стойл, затем через выгон – и черт меня подери, если свиньи тоже не побежали за нами. Даже те, что были в стойлах, вырвались оттуда и присоединились к толпе.

Единственное, что пришло мне в голову, это забраться в болото, а потому так я и сделал. Я таился там до захода солнца, слушая дикие крики и проклятия. У Ванды хватило здравого смысла держаться молчком, но когда настала ночь, стало совсем сыро и холодно. По всему болоту метались прожекторы, и частенько я примечал человека с вилами или мотыгой, совсем как в фильме про Франкенштейна. Народ даже задействовал вертолеты, и те сияли в небе своими огнями, а из динамиков по всему болоту разносились требования, чтобы я немедленно вышел и сдался.

«Хрен вам, ребятишки!» – подумал я, и тут пришло мое спасение. С дальней стороны болота донесся шум поезда, и я прикинул, что мой единственный шанс – туда прорваться! Мы с Вандой доплелись до того края болота, а там каким-то чудом сумели запрыгнуть в товарный вагон. Внутри горела маленькая тусклая свечка, и в ее свете я различил чувака, сидящего на куче соломы.

– Кто ты, к дьяволу, такой? – спрашивает чувак.

– Моя фамилия Гамп, – говорю.

– А кто там еще с тобой?

– Ее зовут Ванда.

– Там с тобой девушка?

– Типа того, – говорю.

– То есть как «типа того»? У тебя там что, трансвестит?

– Не-е. Она ухоженная дюрокская свинья с родословной. В один прекрасный день она, может статься, кучу призов получит.

– Свинья? – говорит чувак. – Ох ты едрена вошь! Я уже неделю ничего не жрал.

Я так прикинул, что эта поездка будет долгой.

Поезд проехал еще совсем чуть-чуть, а свечка этого чувака уже погасла. После того как он немного покашлял, мне показалось, что он задремал. Мы ехали в темноте, рельсы стучали, а вагон болтало из стороны в сторону. Наконец Ванда положила рыло мне на колени и отправилась ко сну. Но я еще немалое время бодрствовал, думая о том, какого черта я вечно попадаю в такие истории. Казалось, все, к чему я прикасаюсь, обращается прямиком в говно. В самом что ни на есть буквальном смысле.

На следующее утро из дверей вагона стал просачиваться слабый свет, а чувак в углу снова зашевелился и закашлял.

– Эй, – говорит он, – почему бы тебе немного не приоткрыть двери, чтобы мы тут хоть самую малость свежим воздухом подышали?

Я подошел к дверям и примерно на фут их раздвинул. Мы проезжали дома и какие-то вшивые на вид здания. Все было серое и холодное, не считая скудных рождественских украшений на дверях.

– Куда мы направляемся? – спросил я.

– Я так прикидываю, что в Вашингтон, округ Колумбия, – отвечает чувак.

– Черт, я там бывал, – говорю.

– Честно?

– Угу, давным-давно. Я ездил на встречу с президентом.

– Президентом чего?

– Соединенных Штатов.

– Там что, какой-то парад был?

– Не-е, никакого парада там не было. Я к нему домой заходил.

– Ну да, и могу поручиться, что эта свинья тоже там рядом летала.

– Чего? Ванда не летает.

– Сам знаю, – говорит он.

Я повернулся на него посмотреть и вижу в глазах чувака что-то чертовски знакомое, хотя его физиономия сплошь в черной бороде, а на голове у него шляпа, какие обычно бродяги носят.

– Скажи, – говорю, – как тебя хотя бы зовут?

– А тебе что за дело?

– Да просто ты мне одного знакомого напоминаешь, только и всего.

– Да? И кого же?

– Одного армейского кореша. Во Вьетнаме.

– А ты еще раз свою фамилию не скажешь?

– Гамп.

– В самом деле? В свое время я знал одного Гампа. А зовут тебя как?

– Форрест.

– Ох ты едрена вошь! – говорит чувак и закрывает лицо ладонями. – Я должен был догадаться!