Чтение онлайн

– Пожалуй, да, – говорю я, но на самом деле мне кажется, что тут вполне может быть безнадежный случай.

Прошли уже следующие дни, следующие недели и следующие месяцы, а я все пытался привести в порядок кока-коку. И все без толку. Я клал туда стручковый кайенский перец, испанский шафран и экстракт ванили. Я употреблял тмин, пищевой краситель, ямайский душистый перец и даже ЛСД. Чуваки, что возле меня кружили, уже использовали порядка пятисот записных книжек, и все до единого действовали друг другу на нервы. А по ночам я отправлялся в шикарный номер отеля, в котором мы все обустроились, и там вечно оказывалась миссис Хопвелл. Она только отдыхала и почти ни черта не делала. Пару раз миссис Хопвелл попросила меня растереть ей спину, и я ей это устроил, но когда она попросила меня растереть ей грудь, то тут я провел четкую границу.

Я уже начал считать, что весь этот эксперимент – просто чушь собачья. Меня кормили и давали мне кров, но никаких денег я еще и в глаза не видел. Пожалуй, только поэтому я все еще там оставался, учитывая, что мне надо было заботиться о малыше Форресте. Однажды ночью, лежа в постели, я стал задумываться о том, что же мне делать дальше, начал вспоминать Дженни и добрые старые времена, как вдруг передо мной появилось ее лицо, совсем как тогда на кладбище.

– Привет, здоровила, – говорит она. – Ну что, сам догадаться не можешь?

– Ты о чем? – спрашиваю.

– Тебе никогда не добиться того, чтобы у этого напитка был правильный вкус. То, что ты сделал в первый раз, было просто счастливой случайностью или чем-то вроде того.

– Что же мне тогда делать? – говорю я.

– Увольняйся! Уезжай! Иди и найди настоящую работу, пока ты еще не провел весь остаток жизни, пытаясь добиться невозможного!

– Но как? – спрашиваю. – Ведь эти люди на меня рассчитывают. Они говорят, я их единственная надежда. Только я способен спасти компанию «Кока-кола» от гибели и разложения.

– Наплюй на них, Форрест. Им до тебя нет никакого дела. Они просто пытаются сохранить свои рабочие места и как последним дураком тобой пользуются.

– Ну ладно, спасибо, – говорю. – Пожалуй, ты права. Обычно ты бывала права.

А затем она исчезла, и я снова остался один.

На следующее утро я встал на самом рассвете, когда Альфред за мной пришел. Как только мы добрались до экспериментальной кухни, я снова стал делать вид, будто пытаюсь улучшить кока-колу. Примерно в середине дня я смешал очередной образчик славного говнеца, но на этот раз, когда я его попробовал, вместо того чтобы сказать «Тьфу!» и сплюнуть, я ухмыльнулся, сказал «Ух ты!» и выпил еще.

– Что такое? – кричит один из чуваков. – Ему это нравится?

– По-моему, у меня получилось, – говорю я.

– Хвала Господу! – орет Альфред и хлопает себя по лбу.

– Дайте мне, – говорит другой чувак. Он немного отхлебывает и вроде как катает жидкость у себя во рту.

– Я бы сказал, что это уже и вполовину не такое говно, – наконец заключает он.

– Дайте-ка мне попробовать, – говорит Альфред. Он делает глоток, и лицо у него становится действительно странное, как будто он переживает какой-то необычный опыт.

– Ух ты! – говорит Альфред. – Это же просто замечательно!

– Дайте мне тоже попробовать, – просит еще один чувак.

– Нет-нет, черт побери! – говорит Альфред. – Мы должны сохранить это говно для химического анализа. Ведь оно миллиарды стоит! Слышите меня, миллиарды! – Он выбегает из лаборатории, зовет двух вооруженных охранников и говорит им, чтобы они взяли этот стакан с кока-колой, отнесли его в погреб и охраняли его ценой своей жизни.

– Итак, Гамп, вам все-таки удалось это сделать! – орет Альфред и начинает молотить себя кулаком по колену, а физиономия у него при этом становится красной как свекла. Остальные чуваки жмут друг другу руки, скачут как обезьяны и тоже орут. Очень скоро дверь в экспериментальную кухню резко распахивается, и там стоит высокий седовласый мужчина в темно-синем костюме, на вид очень представительный.

– Что все это значит? – интересуется он.

– Гамп сделал так, что у нью-коки теперь хороший вкус! – говорит Альфред.

– Да? – обращается ко мне седовласый. – И как же вы это сделали?

– Не знаю, – говорю. – Наверное, мне просто повезло.

В общем, через несколько дней компания «Кока-кола» организовала массовое дегустационное празднество в своей штаб-квартире в Атланте и пригласила туда пять тысяч человек, в число которых вошли представители прессы, политики, видные члены общества, держатели акций и другая элитная публика – плюс пятьсот учеников начальной школы со всего города. Снаружи большие прожекторы исчерчивают небо, и те, кто не приглашен, стоят за бархатными канатами, отчаянно маша тем, кто приглашен. Почти весь народ одет в смокинги и бальные платья и слоняется по округе, болтая о том о сем, когда совершенно внезапно занавес на сцене раздвигается по сторонам, и там стоим мы с президентом «Кока-колы», а также Альфред с миссис Хопвелл.

– Дамы и господа, – говорит президент, – я должен сделать важнейшее заявление.

Все почти затихают и смотрят прямо на нас.

– Компания «Кока-кола» с гордостью заявляет о получении нового продукта, который должен оживить наш бизнес. Как вам, разумеется, известно, компания «Кока-кола» существует более семидесяти лет, и мы ни разу не меняли нашей первоначальной формулы, поскольку считали, что всем и так нравится кока-кола. Но для восьмидесятых годов двадцатого столетия такой подход уже не годится. Всем рано или поздно приходится меняться. «Дженерал Моторс» меняется каждые три-четыре года. То же самое и политики. Люди меняют свой гардероб один-два раза в год…

При этой последней ремарке из публики слышится глухой ропот.

– Я имею в виду то, – говорит президент, – что модельеры меняют свой продукт с колоссальной регулярностью – и вы только посмотрите на деньги, которые они зарабатывают!

Какое-то время он дает этому тезису осесть, а затем продолжает:

– Вот почему мы здесь, в компании «Кока-кола», решили отбросить нашу освященную временем формулу кока-колы и попробовать что-то другое. Нью-кока – так это называется, и тут мы должны поблагодарить блестящего молодого ученого Форреста Гампа, который изобрел этот изумительный продукт! Прямо сейчас наш персонал ставит на ваши столики бутылки и банки нью-коки для вашей услады. Но вначале, мне думается, будет уместно услышать несколько слов от ее изобретателя. Дамы и господа, позвольте мне представить вам Форреста Гампа!

Он подводит меня к трибуне с микрофоном, а я просто ошарашен. Все, о чем я могу подумать, это что мне охота пописать, но на сей раз я не собираюсь этого говорить. Нет уж, фигушки. Тогда я просто говорю: «Надеюсь, она вкусная» – и быстро отступаю от микрофона.

– Замечательно! – орет президент, когда стихают аплодисменты. – А теперь пусть дегустация начинается!

По всей аудитории слышно, как открываются банки и бутылки, а потом видно, как народ пьет новую кока-колу. Сперва раздается несколько охов и ахов, а некоторые люди переглядываются и кивают головами. Но затем следует вопль одного из маленьких ребятишек, которых пригласили на дегустацию. Мальчуган орет: «Тьфу! Это же просто говно!» – и сплевывает. Затем другие ребятишки начинают проделывать то же самое, а мгновение спустя все пять тысяч приглашенных начинают сплевывать нью-коку на пол, блевать и материться. Некоторые люди даже плюются друг в друга, и это начинает вызывать возмущение среди публики. Внезапно вспыхивает драка или что-то типа того. Очень скоро народ начинает швыряться банками и бутылками нью-коки в нас и друг в друга. Всюду летают всевозможные кулаки, следуют пинки и удары, а столики переворачиваются. На некоторых из дам разрывают бальные платья, и они с воплями убегают в ночь. Фотоаппараты то и дело вспыхивают, а телевизионщики отчаянно пытаются запечатлеть всю эту вакханалию на пленке. Мы с президентом и Альфред с миссис Хопвелл по-прежнему стоим на сцене, уворачиваясь от бутылок и банок, и вроде как онемели от изумления. Кто-то орет: «Вызовите полицию!» Но я смотрю в толпу и вижу, что полиция уже сама там орудует, причем в самой гуще.