Чтение онлайн

армию, взяв каждый под командование по два легиона. Минуций вывел свои легионы и разбил на равнине отдельный лагерь. Перед лагерем Минуция была небольшая возвышенность, и ночью Ганнибал послал отряд, чтобы занять ее; это как он рассчитывал, спровоцирует Минуция на атаку. Между тем на правом фланге равнины между возвышенностью и римским лагерем Ганнибал в неровностях местности спрятал отряды лучших воинов. Приманка сработала. Минуций атаковал возвышенность, к которой Ганнибал уже подтянул подкрепления; завязался бой. Ожесточение схватки нарастало, и Минуций ввел в дело все свои силы. Ганнибал двинул на врага тяжелую кавалерию. Стороны сражались с равным упорством, но на заходе солнца воины Ганнибала, спрятанные в засаде, нанесли неожиданный удар во фланг римлянам. Легионеров Минуция охватила паника; они обратились в бегство, преследуемые воинами Ганнибала. Но Фабий был рядом: со своими легионами он пришел на выручку и спас войско Минуция от уничтожения. Ливий сообщает, что Ганнибал так прокомментировал действия Фабия: «Наконец-то туча, столь долго клубившаяся на вершинах гор, разразилась грозой». Минуций построил своих воинов и перед их строем благодарил Фабия, просил у него прощения и называл отцом.

Ганнибал зимовал в своем лагере, римляне — в лагере у подножия горы Кален. Срок полномочий Фабия как диктатора истек, и командование войсками перешло к консулу Сервилию и Марку Атилию Регулу, который до новых консульских выборов выполнял обязанности погибшего консула Фламиния.

Вопрос о назначении диктатора на 216 г. до н. э. в Риме не поднимался. До новых консульских выборов войсками командовали действующие консулы Атилий Регул и Сервилий Гемин, сменив на постах Фабия и Минуция. Подготовка к консульским выборам сопровождалась острой конкуренцией между кандидатами на эту высшую государственную должность. Кандидатом от популяров выступал сын мясника Гай Теренций Варрон, враг сената и аристократов-патрициев. Грубый человек и беззастенчивый демагог, но любимец плебса, он и был избран консулом. Кандидатом от патрициев выдвинули Луция Эмилия Павла, друга Фабия, хорошего военачальника, который в 219 г. до н. э. успешно воевал в Иллирии. Эмилий Павел также был избран консулом. Сенат постановил, что для борьбы с Ганнибалом армия увеличивается до восьми легионов; еще один легион под началом Луция Постумия Альбина направлялся в Цизальнинскую Галлию для наказания племен, которые дали воинов Ганнибалу; предполагалось изгнание части галлов с занимаемых ими земель.

В соответствии с римским обычаем, консулы командовали войском по очереди, через день. Эту абсурдную систему через две тысячи лет возродили Мальборо и Макс Баденский перед битвой у Бленхейна. Но если в свой день Макс бездействовал, а на следующий Мальборо совершал блистательные операции, то с Барроном и Этилием Павлом дело обстояло следующим образом: первый был бездарным военачальником, но рвался в бой, второй был опытным полководцем, но осторожничал.

Отправление должности консула Варрон начал с вызывающей, наглой речи, в которой обвинил сенат и консерваторов — аристократов в непозволительной затягивании войны; он заносчиво обещал покончить с Ганнибалом в первом же решительном сражении. Узнав об этом выступлении Варрона, Фабий Кунктатор предрек римлянам еще одну катастрофу, более ужасную, чем у Тразименского озера. По его мнению, обстоятельства складывались для Ганнибала более чем благоприятно. Ему противостояла армия, наполовину состоящая из новобранцев, и командовали ею два военачальника, которые имели прямо противоположные взгляды на способ ведения военных действий и были противниками в политике. Ганнибала заботило одно: запасы, сделанные на зимовку, почти истощились. Он оставил Героний и двинулся мимо Луцерии на юг, перешел реку Ауфид (Офанте) и захватил городок Канны, в котором находился склад зерна, заготовленного римлянами. Не так давно археологи раскопали руины этого апулийского поселения.

Захват Канн вызвал взрыв негодования в римском войске; настроения воинов, стремящихся в бой, всячески подогревал Варрон; но Эмилий Павел, командовавший в тот день армией, не захотел напасть на противника, опасаясь засады, Варрон был вне себя от ярости и обвинял коллегу в том, что он упустил отличную возможность одержать победу и закончить войну. Оба консула высказали друг другу много обвинений, причем Эмилий Павел напомнил о судьбе Семпрония и Фламиния, а Варрон заявил, что Фабиева политика промедления и выжидания не дала никаких положительных результатов.

Ганнибал прибегнул к еще одной хитрости. Ночью он вывел своих воинов из лагеря на равнину с одним оружием в руках; все запасы, трофеи и сокровища были оставлены в лагере, в палатках; в лагере горели костры, но стражи поставлено не было. По замыслу Ганнибала, римляне должны были подумать, что он ушел, пытаясь избежать сражения. На деле же он спрятал армию за холмами и собирался напасть на римлян, когда они примутся грабить лагерь. На рассвете римские разведчики пробрались в лагерь противника и увидели, что он пуст, но заподозрили ловушку. Они доложили обо всем Варрону; римские воины кричали, что надо напасть на лагерь, и были на грани мятежа, но Варрон колебался, хотя с радостью отдал бы приказ о нападении. Решено было прибегнуть к гаданию, и его результаты оказались неблагоприятными: священные куры в золотых клетках отказались от предложенного им корма. Тем временем в римский лагерь явились два воина, бежавших из плена, и сообщили, что армия Ганнибала спрятана за холмами и ждет, когда римляне нападут на лагерь противника. На этот раз приманка не сработала.

Хотя битва у Канн и была одной из важнейших в истории, до сих пор не совсем понятно, в каком именно месте она происходила. Недавнее открытие М. Гервазно кладбища недалеко от Канн, казалось бы, дало ответ на этот вопрос, но, хотя генерал Д. Лудовико утверждал, что здесь и произошла битва, тщательное изучение примерно 170 скелетов показало, что кладбище — средневековое. Как утверждают археологи Фернанда Берточчи и Джузеппе Генна, захоронения вообще не содержат оружия, но в них найдены византийские ушные кольца X в. н. э., монеты Романа II Младшего и Иоанна I Цимисхия, относящиеся к 959–976 гг. Далее, скелеты представляют собой останки людей самого разного возраста — детей, девочек и мальчиков, подростков, взрослых и стариков — женщин и мужчин. Нет ничего удивительного в том, что у Канн находилось большое кладбище: этот город был ключом ко всей Апулии, а равнина возле него — местом многих сражений. В 861 г. здесь ломбардцы сражались против салернцев, а через десять лет — против сарацин; в 1018 г. византийцы разбили норманнов, которые в 1041 г. здесь же взяли реванш; в 1083 г. Робер Гискар захватил и разрушил Канны.

Из древних манускриптов не ясно даже, на каком именно берегу Ауфида состоялась битва — на левом или правом, но Невло Деграсси указывал, что это несущественно, потому что река часто меняла свое русло, что происходит с ней и в наше время. Он считает, что битва произошла недалеко от собственно города Канны, иначе ее назвали бы битвой у Ауфида, как было с битвами у рек Тицина, Требии и Метавра.

Полибий сообщает, что римская армия стояла лицом на юг, правый фланг был повернут к реке; армия же Ганнибала располагалась фронтом на север. Значит, сражение происходило на левом берегу Ауфида, где бы в то время ни находилось его русло; наше описание битвы построено на этом предположении.

Перед Каннами римляне разбили два лагеря — по одну и другую сторону Ауфида; лагерь на правом берегу реки располагался рядом с городом Канусий. В день командования Эмилия Павла события развивались вяло, произошла одна незначительная стычка. Маховик событий начал раскручивать Варрон, приняв командование утром следующего дня. Римская армия переправилась на северный берег Ауфида и выстроилась в боевой порядок лицом к реке и параллельно ей. Ганнибал перешел реку следом и построил свои войска лицом к римлянам и тылом к реке. Фланги армии Ганнибала были оттянуты к реке: у него было около 40 000 воинов, вдвое меньше, чем у римлян, и таким расположением войск он избегал их обхода солдатами противника. Солнце светило в спину карфагенянам и в лицо римлянам; кроме того, юго-восточный ветер нес на римское войско тучи пыли. В центре римского войска стояла пехота, на правом фланге — римская кавалерия под началом Эмилия Павла, на левом — кавалерия союзников под командой Варрона. Ганнибал на своем левом фланге разместил галльскую и испанскую конницу во главе с Гасдрубалом (это был тезка брата Ганнибала), на правом — нумидийскую конницу, которой командовал Магербал. Центр занимала галльская и испанская пехота, по бокам которой стояли отряды африканцев; ими командовали сам Ганнибал и его брат Магон. Чуть позже Ганнибал произвел в построении изменение: он выдвинул отряды галлов и испанцев, стоявшие в центре, навстречу противнику, так что построение его войска напоминало лук, выгнутый в сторону римлян.

Перед сражением командующие, как обычно, обратились к воинам с речами. Плутарх рассказывает следующий интересный эпизод.

Проезжая перед фронтом армии карфагенян и посматривая на огромную массу римской пехоты, один из соратников Ганнибала, Гискон, выразил озабоченность численным превосходством противника. Ганнибал ответил: «Есть одна вещь, Гискон, которой ты не заметил». Гискон спросил: «Какая же?» «Во всем этом скоплении людей, стоящих напротив нас, нет ни одного, которого звали бы Гисконом», — ответил Ганнибал. Эти слова взвали громкий смех у его спутников; так, смеясь и шутя, они продолжали объезжать строй своих воинов, которые, видя настроение своих командиров, воспряли духом.

Сражение началось столкновением конницы Гасдрубала (8 000 человек) и кавалерии Эмилия Павла (2 000 человек). Из-за тесноты многие римские конники спешились; постепенно воинов Павла оттеснили, они оказались зажаты между рекой и собственной пехотой и большей частью погибли. Конница Гасдрубала пронеслась позади и вокруг строя римской пехоты и обрушилась с тыла на кавалерию союзников Рима, с которыми уже сражались нумидийцы; союзники бежали с поля боя.

Тем временем римская пехота обрушилась на центральный выступ карфагенского строя и стала вдавливать его внутрь. Ганнибал лично наблюдал за происходящим; пока все шло по его плану. Варрон допустил грубую тактическую ошибку, построив в пехоту плотными рядами, без интервалов и промежутков, в виде прямоугольника. Он рассчитывал этой монолитной массой нанести сокрушительный удар по врагу, но тем самым лишил легионы их главных тактических преимуществ — способности перестраиваться и маневрировать. Масса римской пехоты продолжала двигаться вперед, и сначала строй воинов Ганнибала выгнулся в противоположную сторону, а затем принял подковообразную форму, обтекая римлян с флангов и оставаясь перед их фронтом. Отряды Ганнибала были выстроены так, что на флангах римской пехоты оказались лучшие бойцы — ветераны-африканцы, и римляне оказались словно между молотом и наковальней. Карфагеняне стиснули римский строй и начали уничтожать солдат противника, большая часть которых вообще не могла принять участия в сражении и просто стояла, ожидая своей участи. Когда же Магарбал прогнал последние остатки римской конницы с поля боя и со своей тяжелой кавалерией обрушился на тылы римлян, сражение превратилось в бойню. Римлян убивали там, где они стояли, не давая ни одного шанса на спасение. Две консульских армии усиленного состава были уничтожены.

Потери сторон оценить трудно. Древние авторы сообщают, что Ганнибал потерял 6 000 воинов, римлян же было истреблено 70 000. Погиб консул Эмилий Павел. Во время боя, увидев, что он ранен и обливается кровью, военный трибун Грей Корнелий Лентул предложил Павлу своего коня, чтобы он спасся и гибелью консула не усугублял постигшую Рим катастрофу. Но Эмилий Павел отказался и приказал Лентулу скакать в Рим и предупредить сенат, что он, Эмилий Павел, никогда не забывал его наставлений. Что касается Варрона, то он, бежав с поля боя, с остатками союзной конницы отправился к Венуссии. Гарнизоны двух римских лагерей сумели собраться в Канусии — около 14 000 воинов, во главе которых встал молодой военный трибун Публий Корнелий Сципион. Это было все, что осталось от огромной римской армии. Еще одна военная катастрофа обрушилась на римлян, как бы переполняя чашу постигших их бедствий: в северной части Италии легион Луция Постумия попал в засаду. Римляне двигались через лес по дороге, когда бойи внезапно перекрыли путь и вперед, и назад, завалив дорогу заранее подрубленными деревьями, а затем с флангов напали на римлян из лесной чащи. Постумий, избранный консулом на следующий год, погиб, а его два легиона уничтожены.