Чтение онлайн

Продумывая стратегию борьбы с римлянами, Ганнибал столкнулся с целым рядом ограничений. Во-первых, у Карфагена не было соответствующей базы людских ресурсов для комплектования и укрепления карфагенских армий на случай войны. Действующий резерв, которым Ганнибал располагал к началу войны, состоял из примерно 90 тысяч воинов, набранных в Испании, и 40 тысяч воинов, базировавшихся в Африке. [246] Помимо этого у него было порядка 30 тысяч нумидийских и испанских всадников. Таким образом, Ганнибал располагал приблизительно 160 тысяч пеших и конных воинов. Кроме того, Ганнибал мог рассчитывать еще примерно на 35 тысяч моряков для карфагенского флота, набранных из жителей Карфагена. [247]

Ганнибал, безусловно, понимал, что этих людских резервов будет недостаточно для решения стратегических задач. Карфаген должен был направить значительные силы в Испанию, сначала чтобы сохранять контроль над частично усмиренными племенами, которые в любой момент могли поднять восстание, а позже — чтобы бороться с римской армией под командованием Публия Корнелия Сципиона, а затем его сына. Любая неудача в Испании лишала возможности пополнить ряды армии Ганнибала в Италии новобранцами. Кроме того, во время войны следовало сохранять свободным доступ к испанским серебряным рудникам, поскольку Карфагену требовались средства на содержание и обеспечение армии, строительство кораблей и прочие нужды, связанные с войной. Необходимость защищать Ливию-Финикию делала еще одну брешь в людских ресурсах Ганнибала. Эта плодородная территория обеспечивала большую часть запасов продовольствия, а излишки сельскохозяйственной продукции являлись дополнительной статьей дохода Карфагена. И наконец, требовались силы для защиты африканского побережья и Карфагена от атак римлян с Сицилии. Как только армии Ганнибала вступали в борьбу, возрастали потери в людской силе, а значит, чтобы у Ганнибала были бы хоть какие-то шансы на успех, следовало найти дополнительный источник людских ресурсов.

Один из парадоксов войны Ганнибала состоял в том, что население, обеспечивающее Карфаген людскими ресурсами, в количественном отношении было таким же, как у Рима, а возможно, и больше. [248] Карфаген владел всей территорией Испании южнее реки Таг (Тахо) и африканским побережьем от Туниса до Атлантики, длиной более тысячи миль (см. карту 1). Кроме того, у Карфагена была возможность пополнять людские ресурсы за счет племен внутри страны. Территория вокруг Карфагена отличалась высокой плотностью населения. Карфаген был самым населенным и одним из самых крупных городов. [249] По словам Страбона, в Карфагене жило около 700 тысяч человек. Карфаген, учитывая размах его империи, был в состоянии найти людские ресурсы для войны с Римом.

Однако согласно культуре и военным традициям Карфаген не формировал многочисленных армий из числа подчиненных народов. По крайней мере начиная с IV столетия до н. э. Карфаген не призывал на службу свое население, полагаясь исключительно на наемников. Обычно жители Карфагена если и служили, то на флоте. Важно отметить, что правление Карфагена подчиненными территориями отличалось деспотизмом и жестокостью. Карфаген не прикладывал усилий для установления политических отношений с подвластными народами, основанными на взаимных обязательствах, и, в отличие от Рима, не предоставлял им возможность доступа к правам гражданства и даже к получению статуса союзника. Следовательно, в критические моменты Карфаген не мог рассчитывать на то, что подчиненные народы будут испытывать чувство общей судьбы и проявлять малейшие признаки доброжелательности. [250] Карфаген не смог создать никакого законного механизма для мобилизации подчиненного населения, кроме как использовать его в качестве наемников. Римляне охотно использовали сомнительную преданность населения, подчиненного Карфагеном, и Карфаген терял не только территории, но и источники людских ресурсов, о чем свидетельствуют победы Сципиона Африканского в Испании.

Рим придерживался иной политики. Он давал права гражданства своим италийским союзникам, либерализовал набор в армию, что позволяло в случае войны существенно увеличивать армию за счет союзников. Рим принял значительное число граждан союзных городов, тем самым увеличив свое население. Союзные италийские племена могли стать гражданами Рима, просто переселившись на римскую территорию. В 218 году до н. э. в Риме из 325 тысяч граждан мужского пола приблизительно 240 тысяч можно было в любой момент призвать на военную службу. [251] Призыву подлежали все римские граждане в возрасте от семнадцати до сорока шести лет. Полибий сообщает, что в 225 году до н. э. к началу войны с галлами в долине По Рим смог собрать 250 тысяч пеших воинов и 23 тысячи всадников. [252]

Возможно, главную роль в войне играли союзники Рима. Латинские союзники во время войны были обязаны предоставлять боевые отряды и ресурсы. Согласно Полибию, более половины людских ресурсов в римской армии обеспечивали союзники. Одни только тридцать латинских союзников могли выставить 80 тысяч пеших воинов и 5 тысяч всадников. Остальные союзники могли выставить еще 250 тысяч пеших воинов и 26 тысяч всадников, но эти призывники не заслуживали особого доверия. [253] Помимо этого, союзники обеспечивали Рим ресурсами, людскими и материальными. При необходимости Рим смог бы выставить 700 тысяч пеших воинов и 70 тысяч всадников. [254] Таким образом, любая попытка Карфагена вести войну на истощение или одновременно участвовать в боевых операциях на разных театрах военных действий в конечном итоге не удалась. А вот римляне обладали достаточными людскими ресурсами, чтобы одновременно вести войну на нескольких фронтах и против Карфагена, и против Ганнибала, что они и сделали, отправив войска в Испанию, Сицилию, Грецию, Сардинию и Африку, продолжая сражаться с Ганнибалом в Италии.

Вторым фактором, ограничивающим стратегические возможности Ганнибала, была неспособность Карфагена контролировать морские пути. Карфаген собирался участвовать в войне вдали от своих берегов, уступая власть на море своему врагу. В Первую Пуническую войну Карфаген выставил более трехсот боевых кораблей. После поражения он продолжал содержать в хорошем состоянии и увеличивать торговый флот, не вкладывая больших средств в боевой флот. [255] Удивительная оплошность для Карфагена, которому традиционно была отведена роль морской державы, обладающей значительными техническими ресурсами и запасами лесоматериалов, превосходными гаванями и талантами к кораблестроению. Возможно, нехватка людских ресурсов наряду с необходимостью обеспечить торговый флот опытными гребцами стала причиной плачевного положения, в котором оказался боевой флот. Кроме того, вполне возможно, что карфагеняне отказывались служить во флоте в мирное время, поскольку многие проблемы, связанные с коммерческой деятельностью, требовали их внимания.

Ответственность за нежелание развивать флот можно смело возложить на династию Баркидов, которая более двадцати лет формировала стратегическую политику Карфагена. В этот период Баркиды не проявляли особого интереса к развитию боевого флота. Ни Гамилькар, ни Гасдрубал не расширяли военно-морского присутствия на испанском побережье, или, говоря современным языком, не инвестировали в строительство флота в Испании. Ганнибал, похоже, разделял их мнение и не испытывал особого интереса к боевому флоту. Находясь на грани войны с Римом, Ганнибал имел незначительное количество кораблей для защиты испанского побережья, причем треть из них была с недоукомплектованными командами. Хотя Баркиды были великими полководцами, но опыт они приобрели исключительно в войнах на суше. Ни Гамилькар, ни Гасдрубал, ни Ганнибал не обладали достаточно серьезным опытом веления войны на море. Вполне возможно, что из-за нехватки опыта Ганнибал недооценивал роль флота, тем самым признавая римское господство на море. Однако, как только началась война, Карфаген приступил к строительству новых кораблей, но этих усилий было недостаточно, чтобы противостоять Риму, который с конца первой войны сохранял количественное превосходство в боевых кораблях. В отличие от Ганнибала римские стратеги отчетливо понимали, что для того, чтобы господствовать на всем Итальянском полуострове, необходимо иметь большой флот.

В начале войны с Ганнибалом в 218 году до н. э. у Рима было по крайней мере 220 полностью укомплектованных боевых кораблей под парусами. [256] Относительно карфагенского флота мнения расходятся. Согласно Полибию, 50 кораблей стояли на якоре в Испании, причем на восемнадцати из них отсутствовали команды. Ливий сообщает, что в начале войны Карфаген отправил 20 кораблей опустошать италийское побережье, а 35 кораблей — для совершения набегов на Западную Сицилию. [257] У Карфагена были еще боевые корабли, и мы рискнем предположить, что к началу войны в его распоряжении было 130 боевых кораблей. Однако не все они были готовы к плаванию, и не на всех были полностью укомплектованные команды. Ни у Рима, ни у Карфагена не было проблем с транспортными судами. Их нанимали или реквизировали из торговых флотилий, бороздивших Средиземноморье. [258] Обе стороны имели возможность перевозить по морю людей и ресурсы, если имели соответствующее количество боевых кораблей для сопровождения. Рим был в состоянии обеспечить конвои, а Карфагену это удавалось не всегда.

В древности эффективное использование флота в военное время зависело не только от количества кораблей, но и от гаваней и транзитных пунктов, где корабли могли сделать остановку на пути в открытое море. Транспортные суда ходили под парусом и перевозили запасы продовольствия и воды, необходимые для многонедельного нахождения в море. Боевые корабли приводились в движение веслами, и гребцам требовался отдых, еда и питье. В третьей главе уже говорилось, что основным боевым кораблем была квинквирема, на борту которой было место только для двух-трехдневного запаса продовольствия и воды, а потому корабль был вынужден часто приставать к берегу, чтобы дать команде отдохнуть и обеспечить ее провиантом. [259] Ночные переходы совершались только в случае крайней необходимости и в чрезвычайных ситуациях. [260] Вот почему было крайне важно решить вопрос с выходом на берег, с получением доступа к побережью или гавани, в которой ждал дружественный прием, а не враги, которые могли напасть на команду и сжечь корабль.

Проблема Ганнибала заключалась в том, что Карфаген не контролировал побережье и порты, в которых карфагенские корабли мог ждать дружественный прием, где могли отдохнуть команды, и откуда можно было проводить операции, рассчитанные на длительный период времени. Открытое море между материковой частью Африки и Италии защищало Италию от вторжения с моря. Любая армия, собираясь вторгнуться в Италию, для начала должна была укрепиться между местом посадки и высадки. Но Рим владел большей частью Сицилии, Сардинией, Корсикой и большей частью побережья Бруттия — всеми ключевыми позициями, которые были бы необходимы Ганнибалу, если бы его боевые корабли дошли до Италии. Вариант транспортировки войск и нападения с моря из Испании был еще более рискованным. Римский флот контролировал почти все побережье Испании к северу от Эбро. [261] Рим господствовал на море, владел побережьем и островами, а карфагенский флот отчаянно нуждался в выполнении своей миссии.