Чтение онлайн

Тем не менее это величественное здание по своему внутреннему устройству предоставляло все условия для удобной и приятной жизни. Здесь было бесчисленное множество светлых и великолепно убранных комнат, окна которых были обращены во двор или в сады.

В одно прекрасное утро Клара сидела у окна своей комнаты, изящная головка её опиралась на руку; она казалась погруженной в глубокую задумчивость. Взгляд её, выражавший гордое сознание собственного достоинства, был обращён к безоблачному небу; но в этом взгляде не было ни любви, ни смирения; казалось, беспредельная эфирная даль представляла ей безграничное поле для её честолюбивых желаний. Клара любила своего мужа; но это не была кроткая мечтательная привязанность преданной женщины; это были скорее дружеские отношения, основанные на общей цели, ради которой она готова была идти с ним на жизнь и смерть.

Лоренцо вошёл в комнату; на лице его выражалось радостное волнение; Клара, бросив взгляд на мужа, поспешно встала, ожидая, что он сообщит ей.

Лоренцо держал в руке распечатанное письмо.

— Посланный короля Фердинанда привёз хорошее известие! — сказал он. — Меня ждут в Неаполе; теперь весь вопрос заключается в том, чтобы оказать какую-нибудь услугу королю или приготовить ему приятный сюрприз, который мог бы расположить его в нашу пользу...

Клара на минуту задумалась. При её обручении и даже позже многие подсмеивались над ней, что она выходит замуж за купца, так как хотели этим уязвить её самолюбие знатной римлянки. Теперь этот купец явится в качестве желаемого гостя к неаполитанскому королю, чтобы заключить с ним дружественный союз. Гордость её была польщена подобным почётом, но она не могла сразу сообразить, что может способствовать сближению короля с Лоренцо. Последний мог поднести ему подарок в виде ценного художественного произведения; но Клара не знала, имеет ли король Фердинанд какое-нибудь понятие об искусстве. Вероятно, ему было бы всего приятнее какое-нибудь выгодное поместье, но Лоренцо не имел права распоряжаться городской землёй, он мог в этом отношении только дать добрый совет королю. Эта мысль настолько понравилась Кларе, что она поспешила сообщить её своему мужу.

Прекрасная кипрская королева Катарина Карнаро была вдова; кто приобретал её руку — становился обладателем богатого острова, имевшего весьма важное политическое значение. Ввиду этого венецианцы употребили все средства, чтобы устроить брак болезненного владетеля Кипра, короля Иакова Лузиньянского, с дочерью венецианского патриция Карнаро, которая была формально объявлена приёмной дочерью Венецианской республики.

У всех было свежо в памяти впечатление, произведённое в Европе браком приёмной дочери гордой республики с владельцем цветущего острова на Средиземном море. Много было толков о сказочном блеске, которым Венеция окружила свою дочь, когда та отправилась к своему мужу. Художники и поэты изобразили в живых красках пышные празднества, сопровождавшие отъезд Катарины из Венеции и её прибытие на Кипр. Король Иаков в это время был неизлечимо болен; чахотка быстро разрушила слабый организм молодого сластолюбивого властелина, который даже не считался законным сыном прежнего короля. Тем не менее после смерти Иакова верховная власть в государстве перешла к его вдове, которая была объявлена правительницей за своего малолетнего сына. Таким образом, венецианцы пока вполне достигли своей цели. Если бы сын короля Иакова умер, не достигнув зрелого возраста, то престол должен был неизбежно перейти к Катарине Карнаро, а после её смерти Венецианская республика могла рассчитывать на наследство своей приёмной дочери.

Но все эти соображения должны были оказаться бесплодными в том случае, если бы Катарина вступила в новый брак и оставила бы второго мужа наследником своих прав. В этом должен был заключаться совет, которым Лоренцо Медичи, по мнению своей супруги, мог оказать огромную и незаменимую услугу неаполитанскому королю. Клара знала лично Федериго, второго сына неаполитанского короля, который был красивым статным юношей и даже некогда оказывал ей особенное внимание. Дело должно было оставаться в тайне, потому что венецианцы могли помешать его выполнению тем или другим способом. Лоренцо должен был сообщить свой план королю и дать необходимые указания. Дипломатия в данном случае играла второстепенную роль; вся задача заключалась в том, чтобы Катарина почувствовала страстную любовь к претенденту на её руку и решилась бы идти наперекор гневу отечественной республики. Только при этом условии можно было рассчитывать на успех.

Лоренцо вполне одобрил план своей супруги и охотно взялся передать его неаполитанскому королю. Приготовления к отъезду Лоренцо были скоро сделаны, так как он не считал нужным стесняться относительно денежных средств, тем более что он ехал не как частное лицо, а с политической миссией — заключить дружественный союз между Флоренцией и Неаполем. Желая избежать поездки через папские владения, он сел на корабль в Ливорно и отправился в Неаполь с царской пышностью. Неаполитанский король, узнав о приближении гостя, выслал ему навстречу своего второго сына Федериго, который своей общительностью и любезностью произвёл наилучшее впечатление на Лоренцо Медичи. Молодой принц был высокого роста, сильный, широкоплечий и при этом неотразимо привлекательный в своём обращении с людьми; цвет лица его был смуглый; глаза и волосы чёрные. Красивые усы гармонировали с благородными очертаниями рта; в манерах и осанке юноши было столько чувства собственного достоинства, что он выделялся из толпы даже в Неаполе, где и простолюдины отличались прирождённой грацией движений.

Лоренцо Медичи был в высшей степени польщён радушным приёмом, который был ему оказан в Неаполе. Король и наследный принц обращались со своим гостем как с царствующей особой и ни разу не дали ему почувствовать его незнатное купеческое происхождение. Лоренцо не мог раздавать ордена приближённым неаполитанского короля, подобно коронованным особам, но он делал более щедрые подарки, нежели любой из них, и поэтому пользовался таким же почётом. Одно празднество сменялось другим; устроены были прогулка на воде с фейерверками, блестящий турнир, великолепные пиршества и балы, так что Медичи при своей склонности к роскоши имел немало случаев выразить своё удовольствие таким радушным приёмом.

По прошествии нескольких дней между королём и его гостем произошёл обмен уверениями в готовности взаимно служить друг другу. Король Фердинанд видел в Лоренцо представителя самой воинственной итальянской республики и союзника против папского престола и готов был почтить его полным доверием. Что же касается принца Федериго, то хорошее впечатление, произведённое им на Лоренцо при первой встрече, усиливалось с каждым днём, и между ними установились самые сердечные отношения. Во время их частых и продолжительных бесед Лоренцо не трудно было разбудить фантазию восприимчивого юноши рассказами об очаровательной Катарине Карнаро и возбудить в нём романтическое желание освободить прекрасную дочь Венецианской республики от тиранства её честолюбивой родины.

Молодой принц с радостью взялся исполнить план, предложенный Лоренцо. Его привлекала романтичность приключения и возможность испытать своё мужество, поэтому чем опаснее было предприятие, тем более оно имело для него прелести. Дело должно было оставаться в строжайшей тайне между Лоренцо Медичи, королём и принцем Федериго. Когда Лоренцо собрался в путь, то король позволил сыну проводить гостя на флорентийском корабле, и хотя ему было известно, к чему должны были привести эти проводы, но он мог сделать вид, что совершенно непричастен к знакомству принца с Катариной Карнаро.

Неаполитанский король дружески простился с Лоренцо Медичи, который сел на корабль среди громких прощальных приветствий населения. Везде развевались пёстрые флаги; берег был заполнен нарядной толпой; махали шляпами и платками, бросали венки и цветы. Почти вся вода в гавани покрылась ими — зрелище, которое можно себе представить только среди роскошной южной природы. Бесчисленные большие и маленькие суда и лодки провожали корабли далеко в море; рыцари, дамы, пажи в великолепных одеждах приветствовали отъезжавшего гостя и его спутников как бы для того, чтобы запечатлеть в их памяти последние минуты, которые они проводили вблизи Неаполя. Всем было известно, что второй сын короля намерен проводить гостя и остаться у него некоторое время. Королевская парусная барка, предназначенная для возвращения принца, виднелась среди флорентийских судов. Принц Федериго с некоторыми приближёнными лицами, сопровождавшими его в предполагаемом путешествии, стоял на палубе рядом с Лоренцо и раскланивался с толпой, заполнявшей берег.

Мало-помалу суда с белевшими на них парусами исчезли из виду; небольшие лодки одна за другой стали возвращаться в гавань, где скоро водворился обычный порядок. Толпа, удовлетворив своё любопытство, разошлась по домам.

Между тем на море произошло неожиданное событие. Едва неаполитанский берег скрылся в туманной дали, принц Федериго простился с гостем своего отца и пересел на собственную барку, отдав приказание лоцману свернуть в противоположную сторону и править к острову Кипру, мимо берегов Сицилии. Затем принц прошёл в каюту, где с помощью доверенного камердинера снял своё великолепное платье и переоделся в одежду простого греческого матроса. Хотя это превращение не особенно нравилось его спутникам, но оно настолько шло ему, что всякая женщина должна была признать в нём идеал мужской красоты и преклониться перед ним.

Остров Кипр служил тогда складом драгоценных товаров, привозимых из Персии, Индии и других восточных стран; здесь товары снова нагружались на корабли для доставки в Венецию, Геную, Неаполь и ближайшие гавани. Кроме того, Кипр был важным стратегическим пунктом во всех войнах с турками и представлял надёжный оплот против морских разбойников. Купцы, возвращаясь на родину после тяжёлого и продолжительного морского путешествия, весело проводили время на прекрасном острове, щедро одарённом природой, где они останавливались на несколько дней для отдыха. Они привозили с собой на кораблях всевозможные товары: дорогие персидские ткани, парчу, драгоценные камни и другие диковины заморских стран. На самом Кипре созревали превосходные южные плоды и приготовлялось вино, известное в целом свете. В Европе ходили фантастические рассказы о роскошных пирах и празднествах, которые устраивались на этом заколдованном острове, представлявшем все условия для высших жизненных наслаждений.