Чтение онлайн

Вскоре произошло событие, которое должно было служить как бы наглядным подтверждением предсказаний Савонаролы и предоставило ему неограниченное господство над флорентийским народом.

Флорентийцы увидели в этом событии исполнение пророчества Савонаролы. Сердца их были переполнены скорбью ввиду предстоявших бедствий, так как небесная кара должна была теперь неминуемо разразиться над их родиной.

Между тем не только во Флоренции, где жил и действовал Савонарола, но и во всей Италии, и даже в Европе шли толки о том, что знаменитый доминиканский монах предсказал заранее нашествие французов. Из этого непосредственно выводили заключение, что он пророк, который ясно видит будущее, и что на его слова нужно смотреть как на божественное откровение.

В те времена намеренно поддерживали суеверие толпы и старались извлекать пользу из мнимых чудес и необыкновенных явлений. Поэтому случайное совпадение иноземного нашествия с предсказанием о неизбежности такого события ввиду известных условий должно было произвести сильное волнение в простом народе. До сих пор церковь считала себя единственной посредницей между видимым и невидимым миром, но теперь смелый доминиканец открыто говорил о незаконности подобного притязания и представил несомненные доказательства, что наступает суд Божий и положит предел высокомерию римской церкви. Народ приходил в ужас, но верил, что чаша небесного долготерпения переполнилась и что скоро наступит день кары.

Савонарола обратил на себя внимание Рима, и папа в первый раз советовался со своими кардиналами о том, какие меры могут быть приняты против дерзкого проповедника. Наведены были точные справки о его происхождении, семье, личных отношениях, после чего решено было, что нужно действовать с возможной осторожностью и сделать сначала попытку отвлечь реформатора от избранного им пути с помощью убеждения. Если первый приступ окажется удачным и будет малейшая надежда обратить его популярность в пользу церкви, то можно было бы сделать ему ещё более выгодные предложения и, принудив к молчанию, достигнуть цели мирным способом.

Сообразно с этим решением, патеру Евсевию дано было поручение, чтобы он внушил матери Савонаролы, что её прямая обязанность — поговорить с сыном и обратить его на путь истины, тем более что было известно, что Джироламо в хороших отношениях с своими родными и дорожит их привязанностью.

Благополучный исход переговоров ясно показывает, насколько патер ловко исполнил возложенную на него задачу. Мать Савонаролы, которая до этого вела слишком уединённую жизнь, чтобы знать что-либо о ходе политических событий, пока они прямо не касались Феррары, решилась поехать во Флоренцию, чтобы убедить сына отказаться от борьбы с церковью и папой.

Само собой разумеется, что Анна Савонарола после своего первого разговора с патером сообщила ему всё, что так долго терзало её сердце, и не раз беседовала с ним относительно своей будущей поездки. Патер советовал ей никому не говорить о своём решении и осторожно приступить к делу, но при этом он доказывал ей необходимость скорейшего выполнения задуманного предприятия. Она не противоречила ему. Хотя только что начался январь и время года было не особенно удобно, чтобы пускаться в путь, так как ещё везде лежал снег и природа имела мрачный и суровый вид, но для материнского сердца не существует внешних препятствий, когда идёт речь о спасении детей от неминуемой гибели.

Церковь достигла тогда наибольшего могущества на земле, и страх был одним из самых действенных средств, которым служители алтаря поддерживали своё влияние не только в массе народа, но и в высших слоях общества. Стремление избегнуть мук ада после смерти составляло предмет серьёзной заботы для всего христианского мира; поэтому индульгенции, заупокойные обедни, благочестивые пожертвования на сооружение капелл, церквей и монастырей были в полном ходу. Основой всего этого была вера в непосредственное воздействие церкви на небесное правосудие и боязнь Божьего суда, которая в такой степени охватила всех верующих, что даже самые просвещённые люди находились в вечном и мучительном колебании между страхом и надеждой.

Путешествие из Феррары во Флоренцию в те времена было нелёгким предприятием для двух беспомощных женщин, так как дороги не были безопасны и всюду шныряли бродяги и вооружённые шайки разбойников. Единственный большой город, через который приходилось проезжать обеим женщинам, была Болонья, где жили родственники Анны, и она намеревалась посетить в монастыре своего сына Марка Аврелия. Патер Евсевий внушил ей, что она должна смотреть на своё путешествие как на богомолье и поэтому избегать всяких сношений с людьми, не принадлежавшими к духовному званию. Он составил её маршрут таким образом, чтобы она могла проводить ночи в каком-либо из женских монастырей, и даже в Болонье, где ей дозволено было остаться целый день для отдыха, она должна была остановиться у благочестивых сестёр.

Анна по приезде в Болонью воспользовалась случаем, чтобы увидеться с своим сыном Марком Аврелием, так как матерям монахов был свободный доступ в монастырь. Беатриче не могла быть допущена и должна была отказаться от свидания с братом. В доминиканском монастыре не только Марк Аврелий, но и другие монахи относились с величайшим уважением к своему прежнему товарищу Джироламо, так что сердце бедной матери исполнилось радостной надежды. Здесь считали Джироламо Божьим человеком, неутомимым борцом за чистоту христианской церкви; и она с гордостью слушала лестные отзывы о своём сыне.

Совершенно иного мнения были благочестивые сёстры, давшие ей приют в своём монастыре. Они сожалели о ней и красноречиво уговаривали её отвратить сына от ложного пути, на который он вступил по своему безумному высокомерию. Патер Евсевий заранее позаботился о том, чтобы мать Джироламо на пути слышала суждения, которые согласовались бы с его взглядами и окончательно убедили её, что её сын — богоотступник и что его душа осуждена на вечную гибель, если он не искупит свои грехи полным покаянием. Но патер не мог предвидеть, что в доминиканском монастыре Болоньи он встретит противодействие своим мерам предосторожности.

Однако, прежде чем обе женщины добрались до Флоренции, они могли видеть по некоторым признакам, что здесь совершилось нечто особенное, потому что на большой дороге заметно было необычайное оживление. Им Сообщили, что в городе произошли разные перемены и что жители с некоторого времени в сильном волнении.

Был уже поздний вечер, когда Анна с дочерью приехали во Флоренцию; и так как женский монастырь, в котором они должны были остановиться по совету патера, был на другом конце города, то они должны были переночевать в ближайшей гостинице.

Хотя обе женщины были слишком утомлены дорогой, чтобы вступать в разговоры, но тем не менее им пришлось выслушать длинный рассказ хозяина гостиницы о последних событиях.

Известие, что французский король перешёл Альпы, возбудило оживлённые толки во Флоренции, потому что этот факт имел непосредственное отношение к двум людям, около которых сгруппировались все прежние партии. Если, с одной стороны, появление Карла VIII в Италии было блестящим подтверждением предсказаний Джироламо Савонаролы, то, с другой, это была тяжёлая кара за тщеславие Пьетро Медичи и нравственную зависимость от двух женщин из дома Орсини, которая придавала его характеру женственный, нерешительный оттенок. Слишком поздно должен он был прийти к сознанию, что поступил бы несравненно благоразумнее, если бы энергично поддержал стремления Лодовико Моро, вместо того чтобы создавать ему ряд препятствий своим нелепым тщеславием. Этим он только побудил миланского герцога призвать в страну чужеземного короля в надежде, что общее бедствие неизбежно приведёт к тесному союзу государей и городов Италии и скрепит их взаимные отношения. Клара должна была убедиться, как нелепы были её высокомерные притязания в то время, когда ей казалось невыносимым, чтобы её сын явился в Рим в качестве посланника от республики, а не самостоятельного властелина. Теперь она впала в другую крайность и требовала от своего сына, чтобы он безусловно последовал политике миланского герцога и объявил себя сторонником французского короля.